Книга Дружественные интриги, страница 20 – Владимир Мясоедов

— Было бы на что пялиться! — Немедленно последовал ответ от мохнатого шамана. — Да меня, если хочешь знать, лысые самки вообще не привлекают, а уж от вида лысых мужчин без скрывающих ваши уродства тряпок так и вовсе блевать хочется!

— Дык, тихо тут! Не ругаться сейчас, значица! — Потребовал Святослав, а после ураганный ветер обоих забияк слегка к земле приклонил. — Потом, значица, мировую выпьете, али морды друг другу начистите на арене дуэльной, а чичас некогда нам вас примерятъ, мы убивцев исчем…

— Каких еще убивцев? — Озадачился Конрад, но его никто не слушал, поскольку парочка высших магов уже взмывала в небеса.

Время шло. Прочесывание города продолжалось, но результата не было, если не считать еще парочки ложных тревог. В одном случае солдат выстрелил в воздух, дабы остановить пустившегося наутек беглеца, который был самым обычным человеком и даже при помощи менталистов не мог объяснить, а чего он напугался-то, в другом методичная зачистка территории выявила какого-то скрытного и вроде бы достаточно умного демона низшего ранга, что за счет пожранных жертв вполне надежно стабилизировал себя в этом плане бытия. Тварь пряталсь от людей на чердаке жилого дома, не ставя жильцов в известность о своем существовании и ведя себя крайне аккуратно. Но судя по наличию в его логове отвратительных трофеев в виде множества обглоданных до блеска костей, на охоту он ходил регулярно, просто убивать предпочитал вдали от своего логова.

— Дык, стой! — Местом очередного происшествия, привлекшего внимания барражировавших над городом высших магов, стал один из множества городских колодцев. Заглянувший в его глубины гидромант оказался атакованы водным элементалем, которому не понравилось вторжение постороннего в место, которое сия сущность с иного плана бытия уже стала почитать своим. Более того, монстр даже выбрался на сушу, чтобы преследовать нарушителя границ существующих лишь в его подобии сознания и немедленно подвергся обстрелу со стороны солдат. Довольно малоэффективному обстрелу, ведь обычные пули практически никак не вредили жидкости, которую пронзали, пяток зачарованных боеприпасов и несколько ударов низшей магией скорее разозлили тварь, чем доставили ей серьезные проблемы со здоровьем. Зависший на высоте десятка метров Олег думал, что Святослав сейчас походя уничтожит этого духа, что был пусть и сильнее большинства непрошенных гостей, но не так, чтобы это представляло проблему, однако уже начавший концентрировать в своей руке молнию для сокрушительной атаки бывший крестьянин вдруг резко насторожило. — Тут чёй-то не так!

Внезапно Олег начал падать, поскольку воздух его больше не держал. Он попытался леветировать своими силами…И смог лишь немного замедлить падение. Магия, ставшая почти такой же привычной, как дыхание, больше не слушалась его и объяснение этому могло быть только одно — чародей оказался в зоне действия на удивление мощного негатора.

Глава 3

О том, как герой возвращается в прошлое, ломает кафель и приходит к крайне неутешительным выводам.

Олег активировал вшитый в его лоб артефакт, и тот сработал, замедляя весь мир…Вернее, ускоряя самого чародея. Только вот, кажется, не очень хорошо, в разы слабее, чем должен был. Даже работу этой императорской награды, почти дотягивающей до звания реликвии, устроенная врагом ловушка сумела хорошенько так подпортить. Боевой маг напрягался изо всех сил, но максимум, которого он добился — это переход от беспорядочного падения к некоторому подобию стремительного планирования. Чародей весил слишком много, дабы телекинезом сейчас себя туда-сюда в пространстве сдвигать. Тело, отнюдь не отличающееся худобой, оружие, зачарованная броня которую изначально вообще-то делали из расчета на представителя расы наг, что по части грубой физической силы людей заметно так превосходили и потому вес её во внимание создателями почти не принимался…Вероятно, итоговая масса достигала килограмм двухсот, а он бы сейчас поднятие в воздух, максимум, ста пятидесяти. И ухнуть бы ему вниз подобно кирпичу, уроненному с телевышки, если бы не сильные руки,вцепившиеся куда-то в загривок.