Книга Близкие враги, страница 116 – Владимир Мясоедов

— Макара! — Заверещал переводчик, оставленный князем на борту «Тигрицы» ради того, чтобы консультировать иностранных наемников по тем вопросам, которые будут непонятны человеку, слабо знакомому со спецификой Индии. Ну и служить глазами князя, конечно же...Должность не то, чтобы официальная, но если бы кого-то вроде него на борту вдруг не оказалось, то иностранные наемники могли бы удивиться, насторожиться и начать искать другие способы, которыми бы Чатурведи собирался бы их контролировать или, по крайней мере, постфактум узнавать о предпринятых чужеземцами действиях. И, чего гляди, найти...А потому обладающий энциклопедическими знаниями, но малополезный в бою придворный остался на эрзац-крейсере с миссией важной, но простой, понятной и не представляющей непосредственной угрозы для судна. Чего Чатурведи не предполагал, так это уровня паранойи, который командный состав «Тигрицы» считал само собой разумеющимся благодаря неоднократным попыткам саботажа со стороны тех, кого вообще-то полагалось надежнейшими союзниками являться. — Эти недостойные своих предков изменники как-то сумели призвали Макара!

— Мне казалось, мы помимо дружины чатурведи еще и три-четыре десятка жрецов везли? — Деловито уточнил стоящий у самого края борта Стефан, наводя свое ружье на творящуюся внизу бойню, но пока не стреляя. «Тигрица» парила довольно высоко, а потому расстояние для прицельной стрельбы было великовато даже для сибирского татарина польского разлива. Во всяком случае, пока судно не опустится чуть-чуть ниже. — Разве они не смогут изгнать этих демонов?

— Макара — не демоны! Они древние благородные существа родом из глубин моря, что рады прислуживать самим богам! По крайней мере, некоторым из них...

— Эти древние и благородные существа сожрали обслугу вашей артиллерии с такой сноровкой, что явно делают чего-то подобное не первый раз, — фыркнул Олег, чей взгляд прилип к большому клубу дыма, поднимающемуся вверх как раз с позиций артиллеристов в компании клочьев земли и разорванных на части тел. Поскольку рыбобыки поджечь боеприпасы вряд ли могли, то скорее всего в дело вступил человеческий фактор. То ли какой-то индус-канонир хотел влупить по тварям прямой наводкой и немного не рассчитал, то ли сознательно подпалил из последних сил попавшийся под руку бочонок с порохом, намереваясь отомстить своим убийцам и не желая, чтобы его жрали живьем. Оценивая ситуацию чародей холоднокровно отметил, что складывается она пока явно не в пользу мятежников. Физически пушки по большей части находились в полном порядке...Да только кто бы из них теперь стрелял? В России, Европе или Северной Америке пехотные офицеры сумели бы с грехом пополам использовать орудия, особенно если метить в большие людские массы превосходящего по численности противника и промах на пару сотен метров роли играть не будет. Вот только интуиция говорила Олегу, что обычные воины-кшатрии или их десятники, не говоря уж о простых солдатах, понимают в артиллерии меньше, чем он в верховой езде. А обученных канониров меньше чем за минуту почти не осталось. Пусть пасть существ, которых индус называл макара, была недостаточно велика, чтобы вместить человека целиком или хотя бы наполовину, однако тот, от кого откусили всего лишь треть, воевать дальше уже не мог. Даже в том случае, если она приходилось не на голову или прочие жизненно важные части тела, а скажем на руку или ногу. Удар копытом или хвостом оставлял больше шансов, но полевых целителей, способных за минуты устранить несколько переломов, в рядах индусов насчитывалось исчезающе мало. — Набрать еще большую высоту и переместить корабль на три километра вперед, поставив его над теми шатрами во вражеском тылу, где должен быть штаб! Приготовиться к бомбометанию и сбросу дракона! Во вражескую пехоту не стрелять! Сначала расправимся с теми этажерками, которые они считают своим воздушным флотом.