Книга Ночь, которую я не помню, страница 72 – Марина Бастрикова

Я подалась вперед, сократив расстояние до миллиметра, и открыла рот, собираясь сказать определенно что-то умное и язвительное. Но Рома резко выдохнул, а затем впился в мои приоткрытые губы.

Это было как удар молнией. И если первые секунды я просто анализировала ощущения своего тела – мгновенного жара, пронесшегося по нему, сладость движения языка… то через мгновение, почувствовав, как жесткость напора стала ослабевать, сама ответила с не меньшей страстью. Зарылась руками в Ромины волосы и вцепилась в них мертвой хваткой, чтобы даже не подумал меня бросить здесь сгорать заживо. Наше дыхание смешивалось, да я буквально дышала им. Это было нежно. Страстно. Влажно. Руки заскользили вниз по мокрому телу, судорожно то ли царапая, то ли прижимая к себе.

Мой стон, ослабевшие колени и его руки, удержавшие меня от падения вместо того, чтобы отпустить, практически до хруста вжали в твердое тело. Его стон, и он ослабил захват, но я уже обрела опору. Встала на цыпочки, снова зарываясь в его волосы, чтобы не потерять и снова прижаться. Но вот нам уже стало не хватать воздуха, и мы оторвались друг от друга. Рома наклонился и оперся лбом о стену явно в попытке успокоиться. Я вспомнила об этой необходимости, только когда выглянула из-за плеча мужчины и увидела ошарашенный взгляд подруги.

— Вот это поздоровались так поздоровались, – сказала Марго, отвечая на мой беспомощный и растерянный взгляд. – Мне, наверно, уже пора домой.

Я промолчала и не сказала, что, по сути, мы-то уже целовались с Ромой в постели. А значит, здоровались. Но ведь «привет» мы говорим одним и тем же людям часто… О чем я вообще думаю? Важнее…

— Завтра придешь с Мишкой посидеть? – спросила я, параллельно подальше отходя от горячего мужского тела.

— Да, могу хоть сейчас, – с намеком сказала Марго.

— Отлично, тогда можем поехать к родителям сегодня. – Ромин голос зазвучал за моей спиной и вызвал кучу мурашек, хотя я успела уже от мужчины и на шаг отойти, и отвернуться.

— Но уже вечер… – постаралась я выторговать себе время отдохнуть и обдумать то, что сейчас произошло.

— Сегодня даже лучше. Да и неудобно твою подругу гонять. – Как только Рома это сказал, сразу ушел принимать душ. А я осталась краснеть. Блин, я ж, наверно, ему все волосы повыдергивала.

По пути до дома родителей мы молчали. Рома о чем-то явно задумался, а я волновалась, что не было времени даже нормально одеться и сделать укладку. Собирались-то наспех. У меня и было-то всего несколько минут, пока Рома звонил и предупреждал родителей, что заедет с гостьей.

Когда зашла в трехкомнатную аскетично оформленную квартиру и увидела мужчину с суровыми чертами лица – я его сразу узнала. Оказывается, Ромин отец – мэр нашего города. Правда, лично с Виктором Крыловым я столкнулась впервые.

Второе, что поняла, – Ромина мать серьезно больна. Худоба, цвет кожи и очевидная слабость видны с первого взгляда.

А после начала разговора узнала и третье – для чего меня Рома привел к родителям.

Он хочет уговорить мать пройти обследование, потому что та из-за своей религиозности отказывается лечиться. Я смотрела на эту хрупкую и тихую женщину, которая показывала мне их семейный альбом, и думала о двух вещах:

1. Она не могла сама решить и отстаивать свое нежелание посещать врачей. Откуда же возникла такая упертость в этом вопросе?