Книга Ночь, которую я не помню, страница 128 – Марина Бастрикова

— Т-т-т, – снова попыталась заговорить.

— Тортик? – хором спросили все.

Я отрицательно махнула головой. Подождала, пока всхлипы станут пореже, и снова начала говорить:

— Только не наз-з-зывай, ик, его Людоед.

Спустя несколько лет

Из рук выпали салфетки, которые несла к праздничному столу. И дело даже не в моей растяпости, которая всегда возникает дома, так как я расслабляюсь… а потому что Рома открыл все принесенные нам торты и сейчас над ними откровенно ржал. Я же была в ужасе.

— Три одинаковых торта с клубникой? – возмутилась я.

— Четыре, – сквозь смех выговорил Рома, – я тоже купил.

— Начните уже договариваться, кто его притащит, потому что четыре – это уже слишком!

— Но ты же их так любишь, – сказал Рома, подойдя и наклонившись, чтобы собрать салфетки с нарисованными на них розовыми единорогами.

— Я их ненавижу! Каждый год на Наташин день рождения кто-то из вас обязательно притащит этот торт!

— С него все началось, – прошептал Рома, приобняв меня. Одна из так и не поднятых единорожек ехидно пялилась на меня с пола.

— Неправда, все началось со стриптиза, – сказала и положила голову на плечо мужа, осматривая ряд из трех тортов на столе. – Познакомились мы еще раньше. Стриптиз – не повод для знакомства. Зато пожар – да.

И тут я поняла…

— Вы знаете! – возмутилась.

— Твой врач позвонил и сказал, что ты забыла результаты анализов и УЗИ.

— Твою ж дивизию! Я хоть раз тебе смогу о беременности нормальным способом сообщить? – возмутилась и почувствовала, как Рома поглаживает мне живот и целует в волосы. – Так, стоп, – сказала отодвигаясь. Торты навели меня на мысль. – А они-то откуда знают?

— Хотели принести вино, – пожал плечами Рома.

— На день рождения девочки?

— А кто ее рожал? Почти пять кило-то? – вспомнил Рома и уже иначе на меня посмотрел, немного испуганно. Да-а-а, надеюсь, в этот раз мое счастье окажется не настолько большим.

Телефон у Ромы зазвенел. Муж поцеловал меня в ухо, сказал, что безумно счастлив, и ответил на видеозвонок.

— Где моя Бэль? – раздался голос из динамиков с сильным итальянским акцентом.

Рома хитро на меня посмотрел.

— Ба, а у меня, возможно, таки Бель как раз и будет.

Я шикнула на Рому. Во-первых, я не успела морально подготовиться к тому, что все в курсе о моей беременности. Во-вторых, он опять вспомнил, как хотел назвать нашу дочь.

Когда мы выбирали имя, Рома сказал, что в наше первое совместное утро (после девичника) я заявила, что хочу от него дочь по имени Изабелла. Главное, я-то о том моменте уже напрочь забыла, а он – нет. И появилась бы в нашей семье Крылова Изабелла Романовна, но я возмутилась: «Еще бы Картошечку с того дня вспомнил!» После первой же моей слезинки все признали, что дочь будут звать Наташей.

Мой Миша назван в честь отца. И пусть еще при его жизни, но все равно уже слова мамы «плохо называть детей в честь мертвых» на меня не подействовали. Для меня в этом имени свет и напоминание, что после смерти всегда идет жизнь.

И родилась у нас итальяночка Наташа. Вся в бабушку, которая сейчас как раз звонила. Яркая, громкая. Вспомнить достаточно, когда бабуля приехала и отчитала своих дочерей: Бьянку и Агату. Одна половина дома жаловалась в полицию на громкость, другая половина – влюбилась.

Наташа порадовала не только прабабушку, но и бабушек. Дочь с интересом слушала про религию и чуть ли не каждый день играла в Ноев ковчег. Правда мы не сообщали мамам, что, когда звери спасаются, Наташа со всей своей итальянской экспрессией разбрасывает оставшихся динозавров и единорогов с криками «Вы мертвы!».