Книга Уровень [Смерть], страница 37 – Марина Бастрикова

Да и даже если нормально относятся к попаданцам, то поверят ли той, кто подозревается в воровстве? Допустим, поверят, но что тогда? Прям бросятся мне помогать и спасать? Это только в книжках кого-то избранными нарекают и предоставляют все необходимые ресурсы только потому что ты главный герой.

Да и даже если Корбин решит мне помочь — это будет нечестно, я и так перед ним в долгу.

— Издалека я, — сказала, чувствуя неловкость за свой действительно несовершенный английский. — Ладно, до завтра.

Развернулась и пошла, не дожидаясь ответа. Корбин не окликнул.

Город действительно оказался маленьким, большую его часть я обошла еще в прошлый раз. Больших улиц только две, площадь — одна, со знакомой виселицей. Огромная толпа у колодца, да все с ведрами. Я не рискнула туда вклиниваться в нее, понадеявшись, что к вечеру она рассеется.

Я дошла до кузницы, остановилась у входа. Знакомый мужик в фартуке стоял у горна, бил молотом по раскаленной полосе металла. Звон стоял такой, что закладывало уши.

Я переждала, пока он опустит молот, шагнула внутрь.

— Работник нужен? — спросила громко, перекрывая гул огня.

Кузнец поднял голову. Оглядел меня с ног до головы. Взгляд зацепился за плащ, скользнул по мечу без ножен, по обноскам, которые виднелись из-под него.

— Работник? — он хмыкнул, вытер руки тряпкой.

— Мехи раздувать, уголь таскать, воду носить. Я сильная и готова взяться за любую работу.

Кузнец посмотрел на мои руки. Чистые, без мозолей, без ожогов. После каждого получения уровня кожа становилась как новая.

— Работник, — повторил он. — Воровка ты, а не работник. Рожа твоя подозрительная, и одета — барыня с помойки. Сама в обносках, но плащ дорогой и меч без ножен… тоже не из дешевых. Где взяла?

Я попятилась к выходу.

— Проваливай, пока стражу не позвал, — сказал он, увидев мое отступление, и снова взялся за молот.

Я вышла. Сердце колотилось где-то в горле. Дура. Надо было плащ снять, меч спрятать. Но куда? Под обноски не засунешь, в катакомбах проще было — там все одинаково воняли и никто не смотрел на одежду.

Попрошайничать? С таким плащом и мечом никто не подаст. Скажут — продай и живи. Меч — мое единственное оружие. А плащ исчезнет, как только тот моб, у которого я его стащила, умрет в катакомбах. Соответственно, его продавать — рисковать виселицей. За воровство здесь казнят, а за продажу того, что исчезнет у покупателя, — точно не погладят по голове.

Темнело. Воздух становился холодным, колючим. Плащ грел, но тонкие обноски под ним не спасали. В катакомбах температура всегда была одинаковая, сырая, прохладная, но постоянная и без ветра. А здесь ночью холодный ветер пробирал до костей.

Я нашла единственную местную таверну. На вывеске — корявая надпись, в окнах тусклый свет. Толкнула дверь, вошла. В нос ударил запах кислого пива, жареного мяса и пота. За стойкой стоял мужик, лысый, с масляными глазами, которые сразу же впились в меня.

— Че надо? — спросил он, вытирая кружку грязной тряпкой.

— Готова взяться за любую работу: посуду там помыть, пол подмести, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — За еду и кров.

Трактирщик оглядел меня так же, как кузнец. Плащ, меч, обноски. Глаза его блеснули.

— Работа есть, — сказал он медленно. — За посудой после ужина придешь. Еду дам. Ночевать — на конюшне.