Книга Пешка бронзового века, страница 50 – ИМП

Она медленно повела головой.

Всё было тихо.

Лес замер. Застыли ветви, ни одна лесная тень не шевельнулась, не хрустнула ветка под чужой ногой. Но неприятное ощущение не отпускало. Оно липло к спине, пробиралось под кожу, заставляло волоски на руках стоять дыбом.

— Кар!

Ветви одной из соседних елей вздрогнули, и с них сорвались несколько ворон.

Чёрна дёрнулась и едва не выронила набранные ветки.

— Ох ты же, бестолковые птицы! — выругался Струг, заметно напрягшийся. — Напугали.

Чёрна украдкой посмотрела на него.

Тоже почувствовал.

Эта мысль пришла сама, и от неё стало ещё тревожнее. Струг был глуп, жесток и слишком доволен собой, но он был охотником, пусть и молодым. Если даже он ощутил что-то неладное, значит, лес не просто пугал её утренними тенями.

— Ладно, хватит, — резко сказал Струг. — Идём.

В его движениях исчезла прежняя вальяжность. Он больше не растягивал шаг, не посвистывал и не оглядывался на Чёрну с насмешкой. Теперь он двигался быстрее, резче, будто хотел как можно скорее оказаться рядом с костром, мужчинами и открытым местом.

Когда они вернулись, стоянка уже просыпалась.

Сиротка набирала воду в котёл. Неволька сидела в стороне, прижав колени к груди и глядя куда-то мимо людей. Старшие женщины суетились с припасами, Пряла жаловалась на дочь за потерянную завязку, Веда молча проверяла амулеты, разложенные по краю поляны. Мужчины сидели вокруг пепелища, сонные, хмурые, но уже думающие о дороге. Только Малка и Зоря ещё спали, укрытые шкурами, с молчаливого согласия старших.

Чёрна положила валежник у костра и снова посмотрела в сторону леса.

Там ничего не было, как не было больше и этого неприятного ощущения.

С утра они шли вдоль реки, и это оказалось куда проще, чем продираться через чащу, где каждая ветка норовила хлестнуть по лицу, корни цепляли ноги, а под мхом прятались ямы, гнилые стволы и скользкие камни. Река, спускаясь с гор, будто сама указывала дорогу. Она шумела, то и дело исчезая за плотной стеной кустарника, то снова открываясь между деревьями серебристой полосой. На поворотах вода с силой билась о валуны, белела пеной и несла вниз мелкие ветки, листья, траву и жёлтую пыльцу.

Идти вдоль берега было легче даже рабыням.

Чёрна шагала, пригнувшись под тяжестью корзины, и старалась держаться так, чтобы не попасть под руку Дарину или Болоту. Невольки рядом уже не было привычной усталой тени: после ночи она шла ещё тише обычного, с потухшим лицом и взглядом, в котором не осталось ничего, кроме желания не упасть. Сиротка, самая младшая, то и дело спотыкалась, но пока держалась. Сегодня их почти не били. Не из жалости, конечно, а потому что мужчины сами шли напряжённые, часто переглядывались и поглядывали на серый склон горы, который с каждым часом становился всё ближе.

К вечеру они почти добрались до подножия.

Гора уже не казалась далёкой стеной за лесом. Она поднималась совсем рядом, тяжёлая, мрачная, с тёмными трещинами и осыпями, будто огромный зверь лежал под шкурой земли и только делал вид, что спит. Там, выше, где вчера огненная звезда задела скальный зубец, всё ещё виднелась светлая полоса свежего обвала. Даже с расстояния она отличалась от старых осыпей: камень там был новый, сырой, светлый, не успевший потемнеть от дождей и ветра.