Книга Пешка бронзового века, страница 21 – ИМП

Победа на Жеури была достигнута.

Но цена оказалась такой, что слово «победа» с тех пор навсегда приобрело для Квира неприятный металлический привкус.

Именно тогда, среди пепла и тоннелей Жеури, в нём впервые оформилась мысль, которую он долго гнал от себя, потому что она звучала слишком просто и слишком чудовищно. Империи не хватало не машин. Машин у неё было достаточно. Ей не хватало пехоты, способной воевать с Роем там, где человек ломался, сходил с ума, терял темп, уставал или начинал жалеть себя при мысли о смерти. Империи нужен был солдат, которого можно отправлять в мясорубку без траурных речей, без слёз матерей, детей, без семейных архивов и мыслей о потерянном будущем, которое придётся оплакивать.

Тогда он ещё не знал слова «Пешка» в том смысле, в каком оно войдёт в военный язык позже.

Он только понимал, что старый путь ведёт к поражению.

Случай свёл его с инженером уже после Жеури, когда капитана Квир Сан, успевшего пережить несколько мясорубок и заработать достаточно авторитета, чтобы к его мнению прислушивались, откомандировали на приёмку новых роботизированных комплексов. Полигон был чистым, ровным, до раздражения безопасным. Мишени стояли там, где им положено было стоять по учебной схеме. Машина, напоминавшая пехотинца-переростка, двигалась красиво, точно и уверенно, пока Квир не попросил переставить цели иначе.

Инженеры сначала пытались спорить.

Потом позволили.

Квир расставил мишени не так, как удобнее демонстрировать возможности изделия, а так, как действовали бы рархи: изломанно, грязно, с ложными направлениями атак, внезапными сближениями, перекрёстным давлением, приманками и уходом в слепые зоны. Он не строил идеальный бой. Он строил ту дрянь, в которой ежедневно гибли его люди.

Комплекс провалился с таким треском, что один из наблюдавших штабных офицеров даже не стал скрывать усмешку.

Инженер-разработчик побагровел, назвал Квира тупым капитаном, который ничего не понимает в высоких системах автономного боя, а потом, уже срываясь на крик, потребовал объяснить, каким именно он видит оружие, способное остановить жуков, и Квир объяснил.

Пусть не красиво, не научно, не так, как потом это будут пересказывать в институтах и на военных кафедрах. Он говорил грубо, зло, иногда сбиваясь, иногда повторяясь, но в его словах было то, чего не хватало лабораториям: память о настоящем бое. Ему нужен был не дрон, который имитирует человека, и не человек, который слишком слаб для войны с Роем. Ему нужен был биологический носитель, выращенный под конкретную задачу, усиленный генетически, связанный с вычислительной системой, способный действовать в ПЕХе как в продолжении тела, не испытывать парализующего страха, не ломаться от усталости и не требовать от государства того, что государство обычно должно человеку.

Инженер ушёл после того разговора озадаченным и злым. Роботизированный комплекс он, конечно, всё равно договорился принять на полевые испытания, где тот позже предсказуемо провалился. Но разговор не забыл. У инженера был старый друг в генетической лаборатории, у того — доступ к грантам, которые Империя в те годы раздавала почти без счёта, лишь бы нащупать путь к перелому в планетарной войне. Тысячи проектов рождались, сгорали, закрывались, меняли названия, проваливались или давали крошечные результаты, но именно из того злого разговора на полигоне постепенно выросла концепция, которую позже назовут проектом Пешек (Пехотные Единицы — Штурмовые Клоны Империи).