Книга Пешка бронзового века, страница 168 – ИМП

Он поднял руки выше — и по этому жесту, будто по условному знаку, из-за спин толпы, из стороны, откуда Малка меньше всего этого ожидала, начали выводить рабов.

Много. Гораздо больше, чем она когда-либо видела разом на этой площади, — похоже, вывели вообще всех, до кого дотянулись, всех, кого только смогли сейчас найти. Связанные, испуганные, подгоняемые древками копий фигуры, одна за другой, вереница за вереницей, пока людской ручеёк не превратился в целую реку измождённых, захваченных людей, растянувшуюся через всю площадь. Толпа расступалась перед этой процессией, пропуская её в центр, туда, где уже поджидали воины шамана с обсидиановыми ножами наготове, и над площадью повисла та особая, звенящая тишина, какая бывает перед грозой, — ни смеха, ни разговоров, только сдержанное, взволнованное дыхание сотен людей разом.

Малка стояла в самой гуще толпы, зажатая чужими телами со всех сторон, чувствуя, как ещё секунду назад тёплая, радостная лёгкость внутри неё разом застывает ледяным, тяжёлым комом где-то под рёбрами. Она вглядывалась в лица проходящих мимо пленников с нарастающим, ещё не до конца осознанным ужасом, скользя взглядом от одного измождённого лица к другому, сама не понимая пока, чего именно боится, — а когда поняла, весь воздух разом вышел из лёгких, будто её ударили под дых, и ноги стали ватными, чужими, не желающими держать её.

— Мама!

Веда шла почти в самом конце вереницы — придерживая руками низ живота тем самым бережным, охранительным жестом, который Малка уже успела выучить наизусть за последние дни, — с лицом, побелевшим от ужаса, но не удивлённым, будто она давно, где-то в самой глубине себя, ждала чего-то подобного и лишь надеялась, что не доживёт до этого дня.

Их взгляды на миг встретились через головы толпы — краткий, оглушающий миг, вместивший в себя больше, чем могли бы вместить любые слова, — и в этом взгляде матери Малка прочитала не мольбу о спасении, а нечто куда более страшное: смирение. Готовность. Так смотрят люди, которые уже перестали надеяться на чудо, но всё ещё пытаются в последний раз запомнить лицо того, кого любят.

— Мама!..

Часть I

Вот и пролетело время, отпущенное вождём племени аборигенов на раздумья. Квир за эти дни провёл глубокий анализ ситуации, подключив Аси, и они пришли к выводу, что, приняв предложение шурахов, они ничего не теряют и, наоборот, получат преимущество. Одна беда: пусть лечение и шло по плану, как уверяла Аси, считывая данные с медбокса, генерал чувствовал, что всё больше раздражается с каждым днём. Это ощущение, что ты словно бревно, что не можешь ни двинуться, ни пошевелиться, его добивало.

Он лежал — вернее, полулежал, приподнятый на устроенном Седьмым возвышении из каменной насыпи да подложенных под голову шкур, — и слушал его доклад. Переговоры прошли ровно так, как он и распорядился, — Седьмой выполнил каждое его указание в точности, слово в слово, не отступив ни на шаг. Решение было взвешенным, трезвым, единственно разумным в их положении. Здесь не к чему было придраться. Он послушно кивал, соглашаясь — и снова, снова пытался согнуть палец, приподнять руку, шевельнуть хоть одним пальцем ноги.

И снова ничего не выходило, тело продолжало лежать неподвижно, игнорируя все его попытки получить хоть какой-нибудь отклик.