Книга Пешка бронзового века, страница 154 – ИМП

Стратегический расчёт давался куда легче эмоционального.

Сержант и уцелевшая часть бота, если те вообще пережили падение, находились неизвестно где — где-то на траектории, продолжавшей полёт после того, как секция с ним и Седьмым отделилась. Поиски потребовали бы ресурсов, которых катастрофически не хватало: у ПЕХов — заряда, у самого Квира — банально здорового тела, способного передвигаться. И даже в случае успеха выигрыш оставался под вопросом — что толку от сержанта и остатков бота, если оба, вероятнее всего, разбиты так же, как и всё остальное, что упало на эту планету? А если каким-то чудом бот всё же цел, кто сказал, что за прошедшие месяцы его не нашли и не растащили на части местные, столкнувшиеся с чем-то, чего не могли объяснить, — уже не первый случай на этой планете, судя по всему, если вспомнить рассказы Седьмого о найденном в медвежьей пещере черепе гуманоида. А ещё он вспомнил своё первое пробуждение и те мысли, что заставляли ещё раз задуматься о целесообразности поисков: получить ответы на вопросы хотелось, но так же хотелось не наломать дров с горячки, пусть это и было в его духе. Что-то вроде шестого чувства подсказывало ему остановиться. Не спешить. И Квир, привыкший ему доверять, не спешил.

Куда важнее было признать факт, от которого Квир не собирался прятаться, в отличие, судя по всему, от Седьмого: шансы на возвращение в Империю стремились к нулю. Ни сигнала, ни связи, ни малейшего подтверждения, что кто-либо вообще знает об их существовании здесь, среди этого леса, этой горы, этих людей каменного — или какого там — века с их духами, обрядами и жестокими богами. Флот Квин точно уцелел после эвакуации с Эквилона. Продолжил свой путь без них — искать двоих пропавших посреди целой войны означало бы роскошь, которую никто не мог себе позволить. Даже если пропал легендарный генерал. Квир бы лично пристрелил любого умника, что заявил бы о подобном. Но он так же знал характер Квин и понимал, что та не пустит всё на самотёк. И точно будет искать, пусть и не официально. Но это даже не иголка в стоге сена. Для иголки нужно было хотя бы послать сигнал аварийного гипермаяка. В противном случае — они застряли здесь всерьёз, а всё указывало именно на это, — тогда вопрос звучал не «как вернуться», а «как выжить», и предложение шурахов вдруг переставало казаться абсурдным довеском к чужой мифологии, а начинало выглядеть вполне рациональным политическим ходом, который стоило рассмотреть со всей возможной трезвостью, а не с порога отбрасывать.

У Квира не было предвзятости против обычаев местных — он повидал слишком многое за годы жизни, слишком много миров, слишком много форм, которые принимает выживание перед лицом непреодолимой силы, чтобы мерить чужую культуру своими мерками. Ритуальная жестокость шурахов не отличалась в его глазах принципиально от многого из того, что практиковали различные фанатики в глухих уголках самой Империи, просто под другими названиями и с другим оправданием. Просто об этом не кричали на каждом углу, стараясь замести информацию о таких случаях под ковёр. Вопрос был не в том, дикие шурахи или нет. Вопрос был в том, что выгоднее — и безопаснее — для него и для этого мира в целом. Может, где-то на этой планете остались осколки цивилизации и работающие технологии, хотя бы примерно времён колонизации.