Книга Сквозь Мглу, страница 6 – Ник Юхарт

Ответ был очевиден. Раздумывать над таким предложением не пришлось ни секунды — сделка состоялась.

Так и повелось. Жизнь раскололась на два мира. Ночью — грязные крыши, вонь рыбных потрохов и недовольный рык Сайлара. А днем, когда тени Куртова становились короткими, я проскальзывал в «Последнюю Страницу».

Мои «долги» превратились в рутину. Доставить запечатанный тубус капитану ржавой баржи. Забрать пакет у химика, от которого пахло горелыми носками и безумием. Оставить записку на подоконнике помощника судьи. Никогда не знал, что в этих свертках, и никогда не спрашивал. Таков был уговор. Платой был доступ к полкам.

Тогда мне уже стало ясно, что старик приторговывает не только пыльными томами. Его главным товаром была информация. Лавка служила тихой гаванью для тех, кому жизненно необходимо узнать расписание патрулей, подделать гербовую печать или раздобыть определенный чертеж. Неудивительно, что именно сюда Сайлар иногда наведывался за своими «специальными» заказами.

Поначалу всё ограничивалось жадным разглядыванием иллюстраций. Чертежи паровых машин, нутро гидравлических прессов, анатомические атласы, разбирающие человека на запчасти. Хэмлок молча следил из своего угла. Вмешательство требовалось лишь тогда, когда изучение заходило в тупик: в этот момент прилетало едкое, как кислота, пояснение, вправляющее мои мозги и разъясняющее суть.

— Видишь эту шестерню? — проскрипел он однажды, ткнув костлявым пальцем в схему башенных часов. — Это городской совет. Крутится медленно, шумно, и думает, что она главная. А вот эта маленькая пружинка, которую почти не видно… это Братство Донных Гнильцов. Один щелчок — и весь механизм встанет. Или пойдет вразнос. Куртова — это не только город, пацан, но и живой организм, — продолжал он, раскладывая передо мной старую карту города. — Вот доки — это его вечно голодная пасть. Торговый квартал — желудок. А вот эти каналы, по которым ты бегаешь и прячешься, — его кишки. Стража же подобна иммунной системе. Пойми, как течет кровь, где находятся главные нервные узлы, и ты сможешь сделать точный надрез там, где нужно, забрав добычу и не потревожив организм. Или, наоборот, перекроешь ему кислород, если будет нужда.

Сайлар преподавал науку выживания, Хэмлок же учил видеть суть, систему в целом. Для старого вора любой замок оставался лишь куском металла, преградой для лома. Но знания из пыльной лавки изменили мой взгляд: теперь за скважиной проступала четкая система штифтов и пружин. Механизм, который не нужно крушить — его можно красиво обмануть и заставить служить себе. Работа стала чище, стиль — изящнее. Грубая сила постепенно уступала место искусству манипуляции. Но Сайлару это не сильно нравилось…

— Опять книжки нюхал? — Сайлар криво ухмыльнулся, обнажая гнилые пни зубов. — Смотри, Нырок, умники в канавах гниют быстрее дураков. Пока ты будешь думать о «высоком», какой-нибудь мясник просто всадит перо тебе под ребро. В этом мире прав не тот, кто умнее, а тот, кто ударил первым. Заруби себе на носу.

Он боялся не ножа в моей спине. Он боялся, что я стану умнее его. Сила — это рычаг. Но знание — это точка опоры. И казалось, что он злится из-за потери авторитета.

Когда механика набивала оскомину, внимание переключалось на дальние полки, где Хэмлок держал безымянные тома. Там, среди страниц, пахнущих тленом, впервые наткнулся на странные упоминания об Аксис Этерна — том самом колоссальном Шпиле, что пронзает небо где-то там, за Мглой. Церковники твердили, что это «Ось», на которой держится небосвод. Но в этих записях сквозило иное, от чего холодок бежал по спине. Не опора, а… Гвоздь? Жестокая необходимость, которой кто-то приколотил нашу дрожащую реальность к пустоте, словно бабочку к картону. Мгла же описывалась в томах не как смог, а как побочный эффект этой грубой работы: авторы путались в формулировках, называя Мглу то «дыханием бездны», то «пылью», осыпающейся с ткани бытия там, где этот Гвоздь вошел в плоть мира слишком грубо.