Книга Сквозь Мглу, страница 3 – Ник Юхарт

Хотя «семья» — слишком громкое слово для стаи ублюдков, сбившихся в кучу, чтобы не сдохнуть поодиночке.

Иногда работа приходила сверху. Не наша — заказная и неплохо оплачивалась. Сайлар собрал нас в логове, его глаз-бусинка в свете коптилки обвел каждого. В тот раз остановился на мне и еще одной девочке, на вид чуть старше меня.

Место — особняк торговца Геворга Краболла. Задача — медальон с шеи его дочки. Комната на третьем этаже.

— Краболл — жирный гусь, но гнездо у него колючее, — Сайлар ткнул грязным ногтем в план. — Стены высокие, псы злые. Мне плевать, как вы туда попадете, хоть через дымоход, хоть через задницу служанки. Мне нужен рыжий металл с шеи девки. Тиша — на стреме. Нырок — в пекло. Услышу, что облажались — скормлю вас портовым крабам живьем. Всё, брысь.

Крыши — моя стихия. Сверху Куртова казался живым, дышащим существом, больным лихорадкой. Газовые фонари в богатых кварталах горели ровным, мертвенно-желтым светом, отражаясь в лужах мазута, а в бедных районах мерцали лишь редкие масляные плошки. Тишину ночи нарушал не только лай собак, но и далекий, ритмичный гул — где-то в недрах промышленного сектора ворочались огромные поршневые насосы, откачивающие воду из нижних доков. Воздух здесь был гуще: смесь угольной гари, соленого ветра и сладковатого запаха дешевого табака. Карнизы, по которым я бежал, дрожали от вибрации фабрик, работающих даже ночью, а из вентиляционных шахт вырывались столбы теплого, прогорклого воздуха.

Отыскав уступы и пробравшись по карнизу, мне удалось потихоньку проникнуть в приоткрытое окно. Внутри всё напоминало кукольный домик, только пахло здесь не сказкой, а болезнью и деньгами — смесью камфоры, дорогих духов и затхлого тепла.

В комнате спала девочка. Бледное лицо резко контрастировало с темными, вьющимися волосами, а на шее влажно поблескивала золотая цепочка. Она лежала так неподвижно, а дыхание было настолько беззвучным, что на мгновение сердце сжалось от жуткой догадки: уж не мертва ли она?

Подобраться к кровати удалось совершенно бесшумно, едва ли не с грацией рыси. В пальцах остался зажат чужой медальон, всё еще хранивший тепло её кожи. Стоило с тихим щелчком раскрыть створки, как внутри обнаружился крошечный портрет незнакомой женщины. Мать? Да, похожа. Но моя мысль оборвалась: девочка во сне глубоко вздохнула и повернулась на другой бок. Вся моя хваленая грация в миг испарилась — тело окаменело, а сердце с размаху ухнуло куда-то в пятки.

К счастью, она не проснулась. С трудом заставив себя тихо выдохнуть, я осторожно поднялся на ноги и призрачной тенью скользнул обратно к распахнутому окну, не издав ни единого звука. В груди все еще неприятно покалывало от остатков адреналина, но времени на передышку не было. Стоило вернуться в логово, как Сайлар протянул руку и безлико забрал подвеску.

— Ты молодец, щенок. Настоящий талант, — озвучил старик. В ту секунду даже почудился намек на скупую гордость в его хрипе. На ужин перед носом приземлился кусок вяленого мяса — премиальные за чистую работу. Челюсти методично перемалывали жесткие волокна под мерный танец пламени в очаге, но вкус еды полностью отсутствовал.

В тот вечер пришло осознание: мы крадем не только вещи. Мы крадем чужие сны, воспоминания, надежды. А Сайлар платил за это грёбаным мясом.