Книга Сквозь Мглу, страница 108 – Ник Юхарт

— Приехали, — буркнул водитель.

Тягач медленно вкатился в лабиринт из одинаковых железобетонных коробок, соединенных сетью ржавых лестниц и подвесных мостков. Это был целый город внутри города. Вдоль стен тянулись ряды труб разного диаметра, покрытых инеем от хладагента. Из вентиляционных решеток вырывались клубы пара. Воздух пах угольным дымом, влажным бетоном и машинным маслом, но сквозь эту смесь пробивался и другой, более чистый запах — оружейной смазки. Здесь и там по территории бесшумно скользили механические погрузчики, перетаскивая запечатанные контейнеры. Порядок был абсолютный, почти стерильный, что резко контрастировало с хаосом остального Подшпилья.

Транспорт остановился у длинного ангара с номером «3».

Подхватив свои пожитки, я спрыгнул на холодный бетон. Дверь «Апрексо» с шипением закрылась за спиной.

— Тебе сюда. Барак номер три. Дежурный в курсе, завтра в семь утра за тобой заедут и покажут место для «погружения», — донеслось из кабины, и транспорт, выпустив облако выхлопа, покатил дальше.

Внутри оказалось на удивление тепло и светло. Длинное помещение освещали ряды тускло мерцающих вольфрамовых ламп в стальных сетках. Вдоль стен в два яруса стояли койки. Моё появление вызвало лишь несколько безразличных взглядов. Кто-то чистил оружие, кто-то играл в кости на перевернутом ящике, большинство просто лежали, уставившись в потолок.

— Эй, Норт! — окликнул кто-то из глубины стражника, методично натиравшего сапоги у входа. — С штаба привели. Отведи его.

Норт, молча кивнул и махнул мне рукой. Он провёл меня в самый конец барака, к двери, которая вела в небольшое, отдельное помещение — то ли бывшую каптёрку, то ли гардеробную. Здесь было пустовато. Только койка, уже застеленная грубым, но чистым бельём, и два высоких металлических шкафа для снаряжения. Зато чисто, тепло и, главное, никаких соседей.

— Вот твоё место, — его голос был ровным и безэмоциональным, как будто он зачитывал инструкцию. — Ценности можешь оставлять, здесь не воруют. Подъём в шесть, отбой в десять. Приёмы пищи — по общему сигналу. Опоздаешь — останешься голодным. Душевые с туалетом на минус первом. Есть вопросы?

— Нету.

— Славно, — буркнул Норт и, не прощаясь, вернулся к своим делам.

Я остался один и скинул весь хабар на пол. В этой стерильной безликости были свои плюсы. Никаких любопытных взглядов, никаких вопросов. Здесь никто не лезет в душу с фальшивым сочувствием, чтобы через секунду забыть о твоем существовании. Только койка, шкаф и стены, которым на меня глубоко плевать. И это отлично. После прошлой жизни, где каждый второй в портовой рыгаловке норовит заглянуть тебе в карман или сдать страже, быть просто инвентарным номером — это почти курорт.

Ирония судьбы: система, которая ещё утром готова была сгноить меня в каменоломнях, теперь выступала моим телохранителем. Стены, колючка, патрули — весь этот репрессивный механизм теперь работал на то, чтобы моя шкура осталась целой. За мой покой платили налогоплательщики, сами того не ведая. Сюда Пенумбре так просто не дотянуться. Хоть какой-то профит от того, что продался с потрохами. Это интересный поворот. А вот Рэм… Она достанет меня даже если я заберусь под подол княгини Острожья.

Иллюзия защищенности быстро развеялась, стоило вспомнить цену этого «комфорта». Реальность обрушилась на голову, как плохо закрепленная балка. Лазать по техническим норам — дело для меня привычное, но это «Дно»… Вся эта чушь про «сложный маршрут» и «особые навыки» — скорее сказки для идиотов. Группы спецов, упакованные по последнему слову техники, якобы не справляются? Серьезно? Тут одно из двух. Либо там, внизу, обитает такая херня, о которой штабные крысы предпочитают молчать, чтобы не пугать мясо. Либо, что вероятнее, всё проще, как удар по яйцам. Ни один уважающий себя профи просто не полезет в эту вонючую помойку, зная статистику выживания. Цинично? А то. Зато честно. Зачем рисковать элитой, когда есть такие как я? Загнанные в угол крысы, которым предложили выбор между медленной смертью на рудниках и быстрой — в коллекторе. Мой единственный «козырь» не в таланте, а в том, что я дешёвый и к дерьму привычный. Вот и вся моя исключительность. Расходный материал с правом на койко-место.