Книга Сквозь Мглу, страница 107 – Ник Юхарт

— Почему?

— Потому что химия «Дна» разъедает подошвы за сутки. А что она сделает с твоей кожей, догадаешься сам. Там десятилетиями отстаивался ядовитый конденсат со всех верхних уровней — концентрированная серно-щелочная дрянь. Вляпаешься выше колена — мясо с костей сползет раньше, чем успеешь взмолиться. И звук держи при себе. Коллекторы работают как гигантские слуховые трубы: уронишь инструмент на решетку на верхнем ярусе — местная фауна услышит тебя за версту на сороковом. И запомни, «стажер». Если что-то клинит — идешь ко мне. Нужен специфический инструмент — идешь ко мне. Снаряга барахлит — ко мне. К Дарио с этим не суйся. Вопросы?

— Понял. Вопрос пока один — как до тебя добраться.

— Привезут. Не твоя забота. Пошли. — Он развернулся и зашагал к выходу. Я, подхватив тяжёлый ящик, последовал за ним, и до самых ворот он не проронил больше ни слова.

Берт снова вжился в роль чумазого механика — плечи ссутулились, походка стала тяжелой, шаркающей. Поразительная мимикрия. Я закинул ящик в бронированное нутро «Апрексо Хэви» и забрался следом. Провожатый уже сидел за рычагами, и стальная дверь с пневматическим шипением отсекла нас от мастерской. Транспорт, больше похожий на бронированный ящик на шести массивных колёсах, вздрогнул, и мы тронулись.

Пока за узкой щелью армированного стекла мелькали промышленные кварталы, я достал из ящика планшет. Это оказалась увесистая, клепаная коробка из вороненой стали и бакелита с толстой выпуклой линзой вместо экрана. Я с усилием повернул тугой рифленый тумблер. Внутри с завыванием раскрутился миниатюрный механический гироскоп, а под матовым стеклом с тихим гулом вспыхнула желтоватая лампа подсветки. Валики провернули перфорированную ленту микрофильма, проецируя на линзу контрастную сетку сектора и отпечатанный на машинке список задач. Сбоку тускло тлел красный глазок механической блокировки. Я опустил свой жетон в узкую прорезь: внутри сухо щелкнули подпружиненные штифты, считывая вырезы на металле. Раздался глухой лязг соленоида, глазок провернулся на зеленый цвет, и внутренняя шторка с щелчком отскочила, подтверждая допуск «активной единицы».

Следующие минут двадцать прошли в монотонной тряске. За узкой щелью армированного стекла проплывал пейзаж мегаполиса: исполинские заводы и цехи, гигантские опоры, уходящие в непроглядную мглу верхних ярусов, и бесконечная паутина трубопроводов, с которых капала маслянистая влага. Постепенно грохот промышленных зон сменился более размеренным, глухим гулом. Мы въезжали в закрытый сектор гарнизонного снабжения. Воздух здесь стал мягче и чище. «Апрексо» сбавил ход, подкатывая к монументальному КПП, над которым тускло светился трафаретный индекс: «База МТО — Укрепрайон 4-Д «Резерв». В свете газовых рожков застыли две фигуры стражников. «Чумные», как их называл тот чудик в тех-тоннеле. Теперь, кажется, мои коллеги. Их полностью закрытые доспехи с механическими усилителями и шлангами респираторов делали их похожими на неуклюжих големов. Лица скрывали безэмоциональные латунные маски с окулярами из толстого стекла. Серьёзные ребята, спору нет.

Мой провожатый, не говоря ни слова, вставил перфокарту в щель на приборной панели. Секундная пауза, и над воротами вспыхнул резкий зелёный сигнал. Скрежет металла по металлу, усиленный эхом, возвестил, что тяжёлые створки, приводимые в движение скрипящими лебёдками, поползли в стороны.