Книга Последний берег, страница 184 – Олег Плескач

Вдруг зазвонил домофон. Максим потянулся и нехотя встал. Подошел к двери, снял трубку — тишина. Вдруг на том конце зашуршало. И снова тишина.

«Извращенцы», — подумал Максим и повесил трубку. Когда отходил от двери, поскользнулся и упал навзничь. Отключился.

Максим открыл глаза.

Он лежит на спине под холодным светом лампы на белоснежном потолке. Поднял голову — просторная белая комната, круглый столик, белый шкафчик, два белых кресла. Впереди справа большое панорамное окно до пола, закрытое белыми жалюзи. Не слышно ни звука. Пахнет приятно — ваниль и банан. Максим приподнялся — на животе у него лежал маленький прямоугольный предмет с кнопками.

Где он, где его близкие, сколько прошло времени, он понятия не имел. А еще Максим никогда не видел таких просторных и ухоженных больничных палат.

Чувствовал он себя нормально, только чуть давило в веках и в горле было сухо. Одет он был в белую пижаму, причем, очень странную — наощупь шелковую, тонкую, но при этом теплую, как шерсть. Максим потянулся и сел на кровати. Поймал себя на мысли, что почти не волнуется и не боится.

Он слез с кровати — пол с подогревом. Подошел к большому окну. Жалюзи сами бесшумно разъехались, и взору его открылся огромный ночной город.

Башни из стекла и бетона сияли миллионами огней. Вершины их взмывали ввысь и где-то высоко-высоко упирались в черное небо. Водопады неона, мерцая, струились по зеркальным и стеклянным стенам. Надписи на странном языке — неизвестные слова на кириллице вперемешку с латиницей и кое-где иероглифы — бегущими строками проносились снизу вверх и справа налево. Движущиеся яркие голограммы незнакомых предметов то тут, то там плавали в воздухе. Мимо окна то и дело проносились по воздуху непонятные штуковины разных размеров — то ли дроны, то ли самолеты, то ли что-то еще.

Где-то внизу, на дне этого неонового лабиринта, можно было различить невысокие постройки с плоскими светлыми крышами, от которых шел пар, и движущиеся темные крошки — видимо, людей.

Максим завороженно смотрел на эту сказочную картину, вглядывался в этот фантастический пейзаж и не понимал, где он и что с ним. Он даже не знал, что думать, как реагировать, и реагировать ли вообще хоть как-то. Возможно, он умер и попал куда-то в посмертие, между этим светом и тем. Но какой свет — «этот», а какой «тот», сказать было трудно. Или, может, он не умер, а спит? Но во сне тепла не чувствуешь, а ему было тепло на полу с подогревом. Сколько прошло времени с тех пор, как он последний раз был в сознании? Максим притронулся пальцем к стеклу — прохладное. Приложил к стеклу всю ладонь, надавил. Потом отнял руку — на стекле остался едва заметный отпечаток. Во сне отпечатков пальцев не оставляют.

Обернулся, вновь оглядел палату. Снова увидел белые голые стены, белый круглый стол, белый шкаф. Отошел от окна, втянул носом приятный ванильный аромат. Вышел на середину палаты. В этот момент на столе зажегся свет. Не над столом, а словно снизу — подсветка была встроена в поверхность стола. Свет был теплый, домашний. Максима распирало от двух вопросов: куда он попал и что с его близкими? Но тупняк после сна не давал сосредоточиться ни на одном. Звать кого-то он опасался, но и просто стоять в неизвестной комнате тоже не хотелось. Он подошел к белому шкафу у стены, дверца медленно открылась, внутри загорелся теплый свет — на перекладине висело несколько белых чехлов с одеждой. На каждом чехле ярлык со странной надписью: