Книга Последний берег, страница 111 – Олег Плескач

— Короче, — сказал Максим, — нашему другу помощь медицинская требуется. У вас на Угольной с этим как?

— Нас темповские греют, говорю же, — ответил пленник оживленно, — у нас всё есть — и обезбол, и антибиотики, даже хирург есть — мастер на все руки — и режет, и роды принимает, и кости вправляет.

— Так нас там и ждут, — фыркнула Таня.

— Но у них врач, — возразила Марта, — он же клятву давал. Раньше врачи клятву давали, я слышала.

Она вопросительно посмотрела на Кирилла, который был старше нее и прошлую жизнь помнил лучше.

— Клятву Гиппократа, — подтвердил Кирилл.

— А спросят нас там, — не унималась Таня, — откуда мы пришли, да почему с заложником, так и ответим — пацанов его перебили, а его под стволом заставили привести к своим, чтоб помочь одному из тех, кто его людей убивал.

Пленник замотал головой.

— Наши не знают, чем занимаются бойцы с «Темпа», куда да зачем ездят. Мы можем с ним вдвоем — я пару оленей отстегну, привезу его к нашим, скажу, что по дороге нашел.

Таня все так же ему не верила.

— Ты же только что говорил, что твои же тебя завалят, если ты вернешься один.

— Мои, в смысле, темповские, а не односельчане.

— Которые уже вроде как не твои? — подловила Таня.

— Да чего ты привязалась? — огрызнулся пленник, — я думал, что начну там новую жизнь, открою новые перспективы и всякое такое. Готов был, что на первых порах надо будет шестерить. Зато потом дослужусь до какого-нибудь звания, уеду, буду путешествовать.

— Но? — не отставала Таня.

Пленник вздохнул.

— Но потом узнал, что на материке ловить нечего. Но в деревню возвращаться уже не хотел. А теперь, значит, придётся.

Задумался, сплюнул.

— А может, и попробую свалить. Если живой останусь.

— Если, — ответила Таня.

Максим сделал вывод:

— Но раз ученые бьются, значит, шанс есть.

— Когда найдут источники тепла и света, то да, — кивнул пленный.

— И сколько вас живёт на Угольной? — спросила Таня.

— С детьми и стариками — человек сорок, — ответил пленник уже спокойно.

— А без? — уточнил Кирилл.

— Человек двадцать, а что?

— Да так, просто, — Кирилл пожал плечами, — много у вас там кандидатов на новую жизнь…

— В лотерее любой может поучаствовать, — заметил пленник.

— Тебя как звать-то? — спросил Максим уже добрым голосом.

— Спира, — ответил пленник, — Спиридон.

— Эй, — крикнул Влад. Вид у него был совсем никудышный — бледный, взмокший при этом, глаза красные, губы потрескались, рука сухой веткой висела на перевязке, — я с ним пойду. Все равно терять нечего.

— Исключено, — заявил Максим и подошел к нему. Заговорил тихо, чтобы пленник не слышал, — ты же не вернешься.

Влад спокойно возразил.

— Останусь тут — от гангрены подохну, а с ним пойду — пятьдесят на пятьдесят. Может, и подлечат. У них врач всё-таки. Ну, в крайнем случае, усыпят и не разбудят, а потом на запчасти разрежут и органы ученым этим отдадут, на опыты. Хотя бы науке послужу.

— Мы с тобой, — крикнул Кирилл. Он сидел на земле. Рядом спал его пёс — Мишу явно чем-то накачали, а то обычно сон у него чуткий.

— Нет, — покачал головой Влад, — такую толпу точно хлебом-солью не встретят, а одинокого да беспомощного приютят. У нас издревле убогих любили — этого даже концом света не вытравить.

Потом он поднялся и подошел, шатаясь, к Максиму.

— Всё нормально, — шепнул он другу, — я ему верю, он почти как мы, только по другую сторону пролива вырос. Ты правильно сказал, что хватит крови.