Книга Кто правит миром. Том 1, страница 78 – Цин Линъюэ

— Господин в главной каюте, – сказала Сяоэр.

— Прошу барышню прийти ко мне для беседы, – снова раздался голос Фэнси, такой ясный, словно он был рядом.

Фэн Циу встала, держа пипу, и Сяоэр поспешила показать ей дорогу.

Открыв дверь, она увидела человека, стоящего спиной у окна, высокого и стройного. Яркий солнечный свет, проникающий через окно, падал на него, окутывая его золотым сиянием.

Услышав звук открывающейся двери, он обернулся, взмахнув рукавом, и свет заструился вокруг него, более ослепительный, чем утреннее солнце. Его глаза, похожие на черный нефрит, все еще были темными и бездонными, но, глядя в них, она чувствовала, что в глубине этих пристальных глаз скрывается нежная любовь. Вот только для кого эта любовь предназначена, ей было неведомо.

— Барышня Фэн, вам удобно? – Фэнси сел на кушетку, одновременно жестом предлагая ей сесть.

— Циу давно привыкла приспосабливаться к обстоятельствам, – спокойно сказала Фэн Циу, затем подошла и села на мягкий табурет перед кушеткой.

— Фэн Циу, Циу. Какое прекрасное имя. – Фэнси мягко смотрел на Фэн Циу. Эта женщина всегда была так холодна. – Остался ли кто-нибудь из семьи Циу в живых?

Когда Фэн Циу услышала, как Фэнси тихо произносит «Циу», в ее равнодушных глазах промелькнул мягкий свет, и ее лицо, белое как снег, ослепительно красивое, будто бы засияло, вызывая искреннее восхищение всех присутствовавших в комнате.

— У Циу нет ни дома, ни родных, где платан растет, там и приют. – Голос Фэн Циу был тонким, едва слышным, и она пристально смотрела на Фэнси, словно с какой-то настойчивостью.

Этот взгляд заставил Фэнси протянуть к ней руку, его длинные пальцы отвели волосы с ее лба, кончики пальцев легко обвели ее брови и глаза.

Брови как нефритовые перья, глаза как звезды, кожа – как застывшие сливки, губы – как киноварь.

На ее лице не было ни капли макияжа, но оно поражало своей природной красотой, такое холодное и отстраненное, но с врожденным благородством.

Это была редкая красавица, и Фэнси, странствуя по миру боевых искусств десять лет, уже давно не встречал такого чистого и искреннего человека.

— Почему? – пробормотал Фэнси, вопрос был без контекста, но Фэн Циу поняла.

Фэн Циу слегка закрыла глаза, позволяя его пальцам легко касаться ее щек, чувствуя тепло его пальцев.

— Потому что я хочу.

Да, потому что она хочет, потому что она добровольно согласилась.

Палец Фэнси остановился на ее подбородке, слегка приподняв его, и он вздохнул, тихо позвав:

— Циу.

Фэн Циу открыла глаза – взор ее был чист, как вода, которая не знает дуновения ветра, никогда не поднимала волн. Он мог четко видеть в ее глазах свое отражение.

В них, чистых и прозрачных, отражалась пара нежных, но безжалостных глаз. Фэнси, казалось, впервые так ясно увидел себя, и слова, которые он собирался сказать, замерли на его губах. Он убрал руку и улыбнулся элегантно и спокойно:

— Циу, я помогу тебе найти лучший платан.

Сердце Фэн Циу упало, и в тот момент она почувствовала острую боль – почему не «посажу для тебя платан»?

— Вижу, что ты не очень любишь говорить. Тогда пой. – Он откинулся на мягкую кушетку с благородством, достойным аристократа, на его лице блуждала все та же непреходящая непринужденная улыбка. – Голос Циу подобен небесной музыке, его можно слушать бесконечно, мне очень нравится.