Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 76 – Наталья Резанова

Поглощенный осознанием своей ошибки, Горонви не увидел, как Дабар вырвался с арены. Да и все собравшиеся, кажется, пришли в себя, когда на арене остались лишь трупы солдат, Хуссы и разорванное в кровавые клочья обезглавленное тело первой жертвы.

То был день, когда Дробеза потеряла сразу двух палачей, и безымянный помощник Хуссы сделал неожиданно скорую карьеру.

В главные ворота Тысячекратной Убийцы стучали редко. Еще реже – средь бела дня. Но подобное случалось, и Аойфе устроила так, что услышала бы сигнал, в каком бы из помещений башни ни находилась. Она нажала рычаг, открывающий дверь, а сама прошла из лаборатории в приемную. Предусмотрительно взглянула в скрытый глазок, кто ее ждет. Не слишком удивилась. Ведь она сама подсказала ему, как проще всего до нее добраться. А воображения у него нет, это в него не заложено.

Дабар стоял перед ней – страшный, оборванный, грязный. Приглядевшись, она поняла, что это не грязь у него на лице – засохшая кровь. Но он не был обессилен, как при прежних попытках добраться до Аойфе.

— Ты сказала, что я могу прийти…

— Верно. Снова решил меня убить?

Она ожидала услышать что-то вроде «я всегда хочу тебя убить», но он сказал:

— Нет. Я пришел с просьбой.

Дабар скинул с плеча кожаную сумку, вынул оттуда и положил на стол то, что любую женщину, кроме Аойфе, заставило бы грохнуться в обморок или хотя бы завизжать от ужаса.

Отрубленную голову, тоже принадлежавшую женщине. Только, в отличие от Аойфе, молодой и красивой.

Но Аойфе даже не проявила особого интереса.

— Хочешь показать, что со мной будет, если я твою просьбу не исполню?

— Нет. Она… умерла из-за меня…

— А. Та женщина, о которой ты говорил в прошлый раз, которая тебя любила. Что ж, такова участь большинства женщин – умирать из-за мужчин. И не спрашивай меня в очередной раз, кто из нас чудовище, ладно?

— Я хочу, чтоб ты вернула ее. Не для меня. Я знаю, что мы не можем быть вместе. Просто я хочу, чтоб она жила.

Вот теперь Аойфе действительно удивилась. А этого не случалось с ней уже много лет.

— Сын мой, да с чего ты взял, что это вообще можно сделать?

— Ты говорила мне, что все самое важное… память, мысли, способности – не в сердце. В мозгу. В голове. Ее тело изувечили, разорвали, но голова осталась цела.

Аойфе подошла, осмотрела голову Кери с профессиональным вниманием. Вздохнула.

— Да, когда я объясняла тебе, как устроен человек, то говорила, что самое главное – это мозг. Но, помнится, я говорила также, что мозг и умирает быстрей всего. Оживить его можно, лишь если он был мертв очень краткий срок. А эта голова отрублена несколько дней назад.

— Пять.

— Ты спешил… Кстати, сейчас холодно, но не зима. Как тебе удалось сохранить?

— Взломал погреб со льдом.

Аойфе одобрительно кивнула, но затем продолжала:

— Даже если б она не была обезглавлена, а, к примеру, получила тяжелое внутричерепное ранение и провела столько времени в беспамятстве, ни один врач бы не вернул ее к жизни.

— Но ты не просто врач. Ты чародейка.

— Ну и как ты себе это видишь? Чтоб я приставила голову к чужому телу? Кстати, я могла бы это сделать. Подходящее тело у меня есть. Король нынче утром прислал. Разумеется, женское, – добавила она, предупреждая следующий вопрос. – У меня совести нет, но на такие шутки, о которых ты подумал, даже я не способна. Это тело фрейлины, казненной за государственную измену. Голову выставили на мосту, на обозрение, а тело отдали мне – препарировать. Но вот – соединила я голову с телом, если кровь оказалась совместима… Подобные опыты делались – не мной, другими чародеями, но результаты мне известны. Бессмысленные куклы, способные лишь на простейшие действия, вроде тех, что создаю я из неживой материи, – вот что у них получалось.