Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 101 – Наталья Резанова

— Без изменений, отец мой… Мы и прибыли сюда, чтобы вместе с вами молиться о его здравии.

Свита графини, фрейлины и придворные, пожелавшие сопровождать ее в пути, не вмешивались в их разговоры, но выражения их лиц были весьма красноречивы. Король Риддаг хворал в последние годы, а не так давно и вовсе слег. Годы его оставляли мало надежд на выздоровление, и в подобной ситуации следовало подумать о спасении души. В Пайене поговаривали, что графиня не просто так покинула двор – король отослал ее. Однако эта дама была весьма осторожна и не стала проклинать предавшего ее любовника. Напротив, она продемонстрировала свою лояльность, отправившись в паломничество, дабы помолиться о здравии короля. А ну как Риддаг все же выздоровеет? Тогда, не исключено, он вернет графине свою благосклонность. Если же нет – наследнику, молодому Рехиару, не в чем будет упрекнуть графиню.

И хотя выпавшие из фавора королевские любимцы, как правило, быстро остаются в одиночестве, не все сторонники поспешили оставить графиню. А ну как вывернется?

Колокол в школе ударил, напоминая о возобновлении занятий, и Приютский двор из поля боя превратился в пустыню.

— Пошли. – Хелед дернул Лалаге за рукав робы.

— Успеем.

— Опоздаем. – Хелед не то чтоб жаждал вновь приобщиться к знаниям, но понятие дисциплины в приюте прививалось весьма жестко.

— Ну высекут… и что? – Лалаге дернула худым плечом. – Все равно скукотища. «„Анналы Димна“ в соответствии с устной традицией Великой Степи»: «Когда Шагара Изгнанник вернулся к шатрам своего племени, – произнесла она нарочито противным голосом, – он увидел сестру свою, которую считал умершей, и заплакал. „Зачем эти слезы, брат? – сказала она. – Недостойно мужчины и воина плакать“. И он ответил: „Десять лет я скрывал слезы горя из-за того, что ты мертва. Позволь мне теперь не скрывать слезы радости из-за того, что ты жива“».

Хелед не выдержал, расхохотался. И остался на стене. «Все равно высекут», – подумал он, наверняка его здесь увидели. И Лалаге тоже. А она ведь не боится.

Не отрывая взгляда от знатной дамы, беседующей с настоятелем, Лалаге сказала:

— Меня скоро жить на Женский двор заберут. Я слышала.

— Угу. Вас там будут учить платья носить, краситься, петь, плясать… – Потом Хелед, понизив голос, доверительно добавил: – И трахаться. – Он был доволен тем, что знает подходящее слово.

— А то я не знаю, – фыркнула Лалаге. – Ну, так на все остальные уроки все равно будем ходить вместе…

Когда гости проследовали в настоятельские покои и Лалаге убедилась, что больше ничего интересного не будет, она все-таки решила вернуться к учебе.

— Ладно, пошли. Устная традиция так устная традиция.

Графиня Вельтар, проследив, чтобы ее дам разместили как подобает, сняв шапку и плащ, изъявила немедленное желание помолиться в храме. Наставница Молпе, сопровождавшая ее, одобрительно кивнула.

— Это весьма похвально, дочь моя. Ступай за мной в святилище Матери. Там монахини проследят, чтоб во внутренних покоях никто не потревожил тебя во бдении и молитвах.

Дамы из свиты воззрились на свою госпожу с ужасом. Они были утомлены, и, поскольку в отведенных им покоях топилась печь, в тепле их тут же разморило, и они надеялись, что сейчас им позволят поесть и поспать, а молитвы и покаяния начнутся завтра. По счастью, графиня ни от кого не требовала повторять свой подвиг.