Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 100 – Наталья Резанова

Среди прибывших были и рыцари, и дамы – Хелед, расположившийся на стене, свесив ноги, рассматривал их со спокойным интересом. Одни бледны от усталости, другие разрумянились от холода. Правила паломничества не допускают суетного украшательства, и они оставили внизу самые яркие и блестящие из своих драгоценностей, но все равно – на одежде дорогое шитье, обувь из тончайшей кожи, перья крепятся к шапкам филигранными пряжками, у мужчин – оружие в дорогих ножнах…

Хелед сразу определил, кто здесь главный. Он не мог понять почему, но чувствовал – решает здесь за остальных не кто-то из геройского вида рыцарей, а одна из дам. Не первой молодости, но красивая – с тонким лицом под шапкой из серебристого меха, – темные глаза, изящно очерченный рот – углами вниз. Плащ, подбитый бобровым мехом, поверх темно-лилового платья. Голова почтительно склонена, но видно, что такое для нее непривычно.

Хелед не знал, кто это. Остальные знали. Графиня Вельтар, придворная дама, многолетняя фаворитка старого короля Риддага.

На стену подтянулась девочка и уселась рядом с Хеледом. Одета она была точно так же – в грубую робу и штаны, ноги босы. Младшие девочки в приюте обитали вместе с мальчиками, разделять их начинали позже. Девочку звали Лалаге, они с Хеледом дружили. Не особо наблюдательный человек счел бы их за брата и сестру – из-за того, что оба были светловолосы и светлоглазы. Но если Хелед был типичным гернийцем, каких полно во всех сословиях – русые волосы, серые глаза, курносый нос, – то у Лалаге волосы были очень светлые, почти бесцветные, из тех, на которые легко ложится любая краска, а глаза – ярко-голубые, словно прорисованные эмалью. Происхождение ее вызывало дебаты у наставников. Одни говорили, что, вероятно, в ней течет кровь жителей Лунных островов – не нынешних мерхитов, а прежних варваров, бывших степняков. Другие закономерно возражали, что со времен мерхитского завоевания миновали столетия, коренных жителей там не осталось, и подобная внешность ни о чем не свидетельствует. Точно определить было невозможно – Лалаге, как и Хелед, была подкидышем, только попала в аббатство не младенцем, а примерно в трехлетнем возрасте – четыре года назад. Жрицы в храме Матери полагали, что это поздновато, чтобы привыкнуть к обычаям аббатства, и вряд ли она выживет. Но она выжила.

Сейчас на щеке Лалаге красовалась свежая кровавая ссадина, напоминающая о недавнем побоище. Участие девочек в общих драках не запрещалось, напротив, поощрялось. Воспитанницы приюта с самого раннего возраста должны были усвоить, что защищать их никто не станет, и изыскивать способы защищаться самим.

— Ну, и кто кого? – спросил Хелед.

— А Привратник их знает. Надоело. Я лучше посмотрю.

— Ага. Столичные господа небось.

— В грехах будут каяться. – Лалаге глядела, как графиня Вельтар подходит к ступеням храма и, низко склонившись, целует руку настоятеля.

— В каких еще грехах?

— Ну, им в столице всегда найдется, в чем покаяться…

— Приветствую тебя, дочь моя, – произнес отец Идрис.

— Здорова ли ты? – спросила наставница Молпе, а брат Киган подхватил:

— Дорога сюда трудна, но труден и путь к спасению.

— Мне не на что пожаловаться, достопочтенные господа мои, – и мне, и моим спутникам.

— Как здоровье короля, нашего покровителя? – вновь вступил настоятель.