Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 89 – Андрей Булычев

— Ты, Олег Николаевич, сильно не обольщайся, лучших племенных коней тебе точно не отдадут, да у нас на них и денег-то пока нет. Поговори по душам с управляющими, а если получится, то и с хозяином. Может, и предложат хороших, главное – это начать своё дело, потом уж лучших производителей себе докупим. Там в Бобровском уезде для верховой езды сейчас рысаков разводят и тяжеловозных битюгов. Можно было бы и нам попробовать. А с Дона ещё и казачьих к осени в поместье подгонят. Я пока в Санкт-Петербурге был, договорился с генералом Платовым. Может быть, помнишь, его казаки хорошо у Дуная против турецкой конницы нам помогли. Его в Военную коллегию для награждения вызывали, ну мы и пересеклись с ним как старые знакомцы.

— Попытка не пытка, – заметил Кулгунин. – Глядишь, и смогу выкупить пяток голов. Брат мой в кавалергардах какое-то время служил, рассказывал, что лично знает графа Орлова и в его имении не раз бывал. Может, представит меня Алексею Григорьевичу. А там уж, глядишь, найду, как его убедить, чтобы нам помог.

— Но-о! – Кучер Харитон подстегнул вожжами коней, и вслед за первым крытым возком со двора на дорогу выехал второй.

Лето 1795 года было жарким. Где-то за Кавказскими горами лились реки крови. Персидские войска основателя каджарской династии шаха Ага-Мохаммеда разбили в Крцанисской битве имеретинцев с кахетинцами, после чего буквально уничтожили Тифлис. В Англии в это время шли голодные бунты и беспорядки, усмиряемые войсками. Французская армия захватила Бельгию и Голландию, а генерал Наполеон Бонапарт подавил мятеж роялистов, разогнав их толпы на улицах Парижа артиллерийской картечью. Россия готовилась оформить очередной раздел Речи Посполитой с Пруссией и Австрией, и уже третьего мая указом Сената было образовано Минское наместничество, закрепившее за империей только что возвращённые западные земли.

Алексей же с головой погрузился в хозяйственные хлопоты в своём большом поместье. Позавтракав в кругу семьи и близких родственников, садился на двуконную бричку с кем-то их своих помощников, а когда и один, и потом катил в поля или на работающие, строящиеся производства. Нередко в этих разъездах перекусывал тем, что находил в захваченном из дома узелке, и возвращался домой уже затемно. Первое время Катарина укоряла, а потом махнула рукой, зная неуёмный характер мужа.

— Субботу-воскресенье из усадьбы ни ногой! – грозила она ему пальцем. – Ты обещал! Вместе в храме службу отстоим, позавтракаем, пообедаем, с детьми позанимаешься, поиграешь.

— Да-да, дорогая, конечно, – соглашался Лёшка. – Ну хотя бы на часик в каретную мастерскую можно? Это же здесь, совсем рядом.

— Тогда мальчишек с собой всех бери, им полезно будет смотреть, как отец делами занимается, – находила весомый аргумент супруга.

— И моих с собой забирайте, – подключалась Милица. – Вова-а, беги скорее к маме! Вас сейчас дядя Лёшка на большой карете всех вместе повезёт!

— Иди, Серёг, командуй, чтобы запрягали большую. – Егоров, вздохнув, разводил руками. – Только в ней одной вся ватага под приглядом у нас будет. Так, ребятня, всем одеться в самую простую одёжу, будем вам каретную мастерскую, завод и кузню показывать, вы там обязательно вымажетесь.

В середине августа в усадьбу прикатил на двух повозках Болотов. С собой он привёз три десятка саженцев плодовых деревьев в деревянных ящиках с землёй.