Книга Виват Россия!, страница 77 – Андрей Булычев

— Так и сделаем, ваше превосходительство, – уверил Жалейкин. – А почему только в октябре свёклу начнут убирать? Не слишком ли холодно, не измёрзнится она? Это пока её из грязи вытащишь да подготовишь, уже и ноябрь месяц наступит. Тут и морозы самые пойдут.

— Опять же на Болотова здесь сошлюсь, – ответил Егоров. – По его исследованиям и исследованиям учёных-ботаников из Пруссии, самую большую сахаристость наша свёкла набирает к середине и даже, пожалуй, к концу октября. Поэтому никакого смысла августовскую и даже сентябрьскую выкапывать нет, она просто не отдаст нужный нам сахар.

— Я же тебе говорил, Василь, что не просто так в непогоду её убирают, – произнёс Лебедев. – Кому охота в грязь и холод в поле возиться? Ваше превосходительство, так-то у нас всё здесь почти что готово. – Он повернулся к Егорову. – Ждём центрифугу и пресс. Как только смонтируем, подключаем водоливное колесо на Малиновке и можем начинать работу.

В конце июля, как и планировалось, по Оке к лихвинским пристаням подтянулись две баржи со станками, листовым металлом и ожидаемой оснасткой. На них же прибыли и Бочаров с мастером-инструментальщиком из Тулы. Запряжёнными в ломовые дроги волами тяжести начали перетаскивать по отсыпанной дороге в поместье. Какие-то механизмы сразу же шли на установку в цеха, какие-то перемещали на склады, где они должны были ждать своей очереди.

В конце сентября Алексею показали первую улучшенную винтовку. Буквально за месяц Яковлев установил на ней новый прицел, состоявший из латунной мушки на стволе, трёх откидываемых и одного неподвижного целика. Но самое главное, в этом ружье был уменьшенный калибр ствола и усовершенствованный затворный винт.

— Посмотрите, как удобно теперь пуля в казённик заходит, – показывал процесс зарядки ружья Бочаров. – А всего-то надо было винт немного нарастить и сделать этот самый нарост эдаким – как бы полукругло скошенным. Вот смотрите, теперь пуля, когда он вниз отвёрнут, словно бы на салазках, как по скользкой горке, по жёлобу в отверстие казённика скатывается. И никакого усилия сейчас прикладывать не нужно. А теперь засыпаем порох сюда и в замок и закручиваем обратно вороток.

Сделав оборот, винт вышел наверх и накрепко запер казённик.

— Оружие к бою готово, – взводя курок, заявил Бочаров. – Алексей Петрович, стрельнёте?

— Стреляй сам, Степан Ильич, – отказался Егоров. – Я потом сам перезаряжу и несколько выстрелов по дальней мишени сделаю.

Громыхнул выстрел, и Алексей принял у главного оружейника винтовку. Действительно, заряжать её стало гораздо проще, конусовидная удлинённая пуля сама закатывалась внутрь по скосу затворного винта и вставала в глубине казённика на своё место. Поднятый вверх винт, имея полукруглый выступающий срез, обзору вообще не мешал. Прицел тут был привычный, такой же, как и у егерского штатного штуцера образца 1778 года, рассчитанный на прямой выстрел до двухсот шагов на неоткидываемом щитике. Далее уже – на триста, четыреста и для самого дальнего в пятьсот шагов – планки-щитики нужно было откидывать. А вот прицел здесь можно было бы доработать. Взять хотя бы за основу открытый механический, как у той же трёхлинейки-мосинки. Конструкция его не такая уж и сложная, зато он будет гораздо удобнее этого, учитывая, что стрелять новой пулей из винтовки по групповой цели можно достаточно точно и свыше пятисот метров. Главное – это воспроизвести хорошо ему известную прицельную планку с прорезью и дистанционными отсечками, по которой будет двигаться хомутик, поднимая или опуская её в зависимости от дальности выстрела.