Книга Виват Россия!, страница 41 – Андрей Булычев

— Да что вы такое говорите, любезный?! – воскликнул Беловинский. – Как можно? Правду, только одну лишь сущую правду!

— А правда такова, «любезный», – выделил особо это слово Алексей. – Что вы ищете заговор там, где его и не было, пытаетесь обвинить невиновных и осудить непричастных. Я же за собой никакой вины не знаю, служил державе и монархам российским, живота своего не щадя, верой и правдой, проливая при этом кровь. И порочить себя клеветой не буду!

— Значит, упорствуете? – покачав головой, промолвил досадливо Лис. – Хорошо, так и запишем. – И, макнув в чернильницу перо, заскрипел им по бумаге.

— Батый, Батый! – позвал Алексей и постучал башмаком по полу. – Из нижнего продуха выглянуло несколько острых мордочек, затем выскочили одна за другой штук семь крыс. Отбежав от отверстия в стене, они обследовали всю прилегающую территорию. – Баты-ый! – опять позвал Лёшка и постучал каблуком по полу. В продухе мелькнула ещё одна морда, и наконец вылез тот, кого звали. Большой пасюк, значительно крупнее всех прочих, с более светлым, словно бы седоватым мехом, перебежал в сторону стола и, встав на задние лапы, принюхался.

— Батый, я тебя сколько ждать буду?! – строго спросил его Алексей. – В следующий раз челяди отдам. – И, натерев кусочком сала хлебную корку, кинул её пасюку.

Тот зло пискнул, и более мелкие крысы отбежали в сторону. Пасюк неспешно перебежал к гостинцу и, обнюхав, схватил зубами. Приподнявшись на задних лапах, он внимательно посмотрел на стол и человека.

— Всё-ё, дань получил, можешь теперь уходить. – Егоров развёл руками. – Завтра ещё в это же время позову. И этих забирай, а то твоё в следующий раз сожрут.

Словно бы понимая, о чём идёт речь, пасюк пискнул и нырнул в продух, следом за ним убежали и все остальные крысы.

— Вот ведь умные твари. Ну ладно, лучше уж одного кормить, чем всю стаю. – Он прилёг на кровать, а на двери скрипнула, опускаясь, крышка глазка. – Всё, на сегодня представление окончено, – проворчал Алексей, поворачиваясь к двери спиной. – Приходите завтра, цирк отдыхает.

Суббота была днём особым, по субботам, через одну, в Алексеевском равелине была баня. Ну как баня – помывочная. Происходило это в комнате без окон, тускло освещённой масляными светильниками, где на длинной деревянной скамье посередине стояли две деревянных шайки, одна с горячей, а другая с холодной водой. Внутри же самой комнаты воздух был тёплый и влажный. Учитывая скуку тюремной жизни, посещение бани было, конечно, Событием. В прошлую помывку произошло вообще нечто интересное. То ли надзиратели недоглядели и завязали материю на глазах неаккуратно, то ли сказалось то, что он запнулся в потёмках, выходя в коридор. В левом глазу мелькнул яркий свет, и в повязке появилась щель, через которую Алексей разглядел длинный коридор и ряды дверей. А ещё, проходя под руки с надзирателями по этому самому коридору, он увидел в окне каменную стену, а поверх неё небо и солнце! Там, за пределами его узилища, была жизнь, и он в неё обязательно вернётся! Непременно. Главное, в это верить! Но до бани нужно было опять ожидать появление Лиса и вновь отвечать на такие привычные уже вопросы. «Хотя что-то в его поведении начало меняться, – анализировал Егоров. – Такой хладнокровный и уверенный в самом начале, потом он начал проявлять эмоции, а в последний раз вообще сбился с привычного хода допроса, был тороплив и не уверен в себе. Похоже, действительно, что-то не ладится у Беловинского в деле и это его начинает сильно раздражать. А может, и правда начальство начинает торопить, требуя хоть какого-то результата. Третий месяц прошёл, а его-то всё нет. Значит, нужно ожидать смену тактики и быть готовым к новым приёмам этого хитрого и коварного человека».