Книга Сквозь лед и пламя, страница 70 – Андрей Булычев

— Живой?

— Кажись, живой, – прохрипел Тихон, морщась от боли. – Ногу зацепило. Пуля, чтоб ей… Так ударило – словно дубиной по ляхе.

— Перевяжи пока! – крикнул подбежавший Горшков, протягивая Ивану чистую тряпицу. – Я прикрою.

Бам! – громыхнул выстрел штуцера, и он, скусив новый патрон, всыпал порох в ствол.

— Дорофеев, Лошкарёв, сюда!

— Ох ты ж ё моё! – выругался Нестор, увидев кровь на ноге товарища. – Как же так, Тишка?

— Да вот не уберегся, – пробормотал тот, морщась.

— Принимайте его! – крикнул, стряхивая кровь с рук, Южаков. – К реке тащите, к кустьям, там спокойней.

Лошкарёв перехватил Лыкова на плечи и, быстро-быстро перебирая ногами, засеменил в тыл. Следом, неся все три ружья в руках, бежал Дорофеев.

— Ну, гады, вы мне за Тишку ответите, – сплюнув, зло процедил Южаков и, выбирая цель, вскинул штуцер.

К полудню армия Макдональда, собрав все силы в кулак, обрушилась на центр союзников. Шесть колонн, поддержанных конницей и артиллерией, пошли в наступление. Русские и австрийские полки начали отступать – сначала медленно, огрызаясь, а потом всё быстрее, смешивая ряды.

— Держись, братцы! – кричал Егоров, размахивая саблей, но голос его тонул в грохоте.

Центр трещал, разрывался, превращался в клочья, где каждое подразделение дралось обособленно. Войска пятились, пятились под натиском неприятеля. И в этот критический момент на поле боя появился Суворов. Он был верхом, в одной белой рубашке, с орденом на шейной ленте. Рядом с ним на вороном коне скакал великий князь Константин. Лицо фельдмаршала горело вдохновением – тем особым, которое зажигается в глазах только у настоящих полководцев в минуту высшего напряжения. Суворов проскакал вдоль отступающих рядов, и голос его, удивительно звонкий для семидесятилетнего старца, перекрыл шум битвы:

— За мной, за мной, братцы, заманивай, заманивай супостата!

Опешившие от удивления солдаты разинув рот наблюдали, как любимый фельдмаршал, размахивая шпагой и сияя улыбкой, в самой гуще войск пятится вместе с ними.

— А теперь стой, ребята! Довольно! Стой! Не бои́сь! За мной! Ура! – воскликнул он и развернул коня навстречу французам.

И свершилось чудо. Те, кто только что бежал, спотыкаясь и роняя оружие, остановились, обернулись, узрели и его, и врага, и всё бранное поле. И страх у людей исчез, улетучился. Исчезли усталость и отчаянье. Осталась только ярость и вера в этого маленького, седого, неистового человека, который вёл их от победы к победе, не зная поражений.

— Ура-а-а! – грянуло над полем.

Великий князь Константин выхватил саблю и, тоже вопя во всё горло, бросился в первых рядах атакующих. Шляпа слетела, пробитая пулей, но он даже не обернулся. Рядом с ним, прикрывая князя, бежали егеря. Кто-то из них упал, сражённый картечью, но остальные лишь плотнее сомкнули ряды.

— За государя! За князя! Ура! – крикнул Южаков, и этот крик подхватили десятки глоток.

Позже Суворов напишет в реляции императору: «Великий князь Константин Павлович находился при передовых войсках, и когда они пошли в атаку, Его Высочество шел с ними впереди и мужеством своим поощрял к победе».

Гвардейские егеря, поддержанные полком Багратиона и гренадерами, ударили во фланг дрогнувшим французам. Казаки Денисова, обойдя противника с тыла, рубили обозы и захватывали пушки, наводя панику.