Книга Сквозь лед и пламя, страница 59 – Андрей Булычев

— Вьюгов! – крикнул капитан. – Сейчас они всей массой на нас попрут! Там, за шассерами, гренадёрский батальон разворачивается и конница! Подрывай заряд!

Поручик огляделся. Французы, получив подкрепление, скапливались в теснине, перед самым перевалом. Вдали на ровной площадке разворачивалась батарея горных пушек.

— Сейчас, Иван Ильич! Пусть поплотнее втянутся! – крикнул он, наматывая шнур на кулак.

Минуты тянулись как вечность. И вот, под раскатистую дробь барабанов и яростное «Vive la République!», в атаку двинулся гренадерский батальон. Ощетинившись штыками, лавина синих мундиров вошла в теснину. Из-за валунов поднялись и французские стрелки. Ещё немного – и плотно сбитая колонна французов ворвётся на перевал, разя штыками его защитников.

— А вот теперь пора, – выдохнул Вьюгов и резко рванул на себя шнур.

Горы вздрогнули. Оглушительный грохот прокатился по всему ущелью. Сбоку от прохода в той скале, где заложили заряд, взметнулся столб огня и камней. Колонну неприятеля разметало и накрыло каменной осыпью сверху. Когда дым и пыль немного рассеялись, дороги уже не было. Груда камней и скальных обломков наглухо перекрыла проход. Французы, уцелевшие в хвосте колонны, отступали.

— Отходим! – скомандовал Бегов. – Воронцов, пьемонтцев к орудиям, пусть на руках пока гаубицы выносят. Тимофей Захарович, прикрой завал, пока мы за карниз оттянемся!

— Отходите, – крикнул Осокин, – чай, не сунутся пока. Семён, вы только второй заряд не рваните раньше времени. А то точно нас под ним похороните!

— Всё будет хорошо, господин капитан, – отозвался Вьюгов, сворачивая остатки шнура, – не извольте беспокоиться.

— Не извольте беспокоиться, – проворчал тот, оборачиваясь к завалу. – Как тут не беспокоиться, когда такое увидишь… Остаёмся, братцы! Распределяемся по всей позиции. Если шассеры через завал полезут, сбиваем их дальним огнём, в ближний бой не лезем!

Казаки первыми проскочили к северному склону. За ними потянулись пьемонтцы с гаубицами и рота Бегова. В арьергарде шёл конный эскадрон Воронцова. За спинами, откуда только что пришли, еле слышно громыхнуло. Прошла пара часов, и ко второму оборонительному рубежу прибежали егеря Осокина.

— Постреляли немного, – сообщил офицерам командир роты. – Французы долго не решались на осыпь лезть, но, видать, начальство погнало. Сначала штуцерами шассеров проредили, а уж потом и до фузей дело дошло. Долго не стали с нами перестреливаться, немного назад оттянулись, и тут батарея по нам ударила. Стреляли издали, примерялись долго, ну я вижу, что всё ближе и ближе разрывы ложатся, и быстрей команду на отход. Пару человек только у меня легко ранило, так-то удачно всё обошлось. Ну что, подрывать сейчас будете?

— Сейчас, – подтвердил Бегов. – Уводите людей, господа офицеры, тут заряд не в пример больше первого. Как бы и самих не накрыл, не знаю, как обвалится. Давай, Семён, готовь свою адскую мину. Шнура-то хватит, чтобы самим отбежать?

— Три сотни саженей шнур, – ответил тот, – должно бы хватить. Лишь бы не порвался, выдержал усилие, а то ведь далеко. Так-то мы над камнями его сверху положили. Там, где острые валуны, даже из брёвен и досок настил подложили, надеюсь, не перережет, не перетрётся.

Когда последний егерь отошёл на безопасное расстояние, Вьюгов поднял руку. Уфимцев и Ильин замерли в ожидании у шнура.