Книга Сквозь лед и пламя, страница 57 – Андрей Булычев

— Думаешь, Семён, Моро дуро́м полезет?

— Обязательно полезет, – подтвердил поручик. – Алексей Петрович говорит, ему кровь из носу нужно на равнину прорываться. Только по этой дороге он свои тяжести и протащит. А мы здесь встречу устроим – погорячее.

Два дня и две ночи на перевале не смолкал стук кирок. Люди, вымотавшись, валились с ног, но передохнув у костров, вновь продолжали работать. Пьемонтцы трудились наравне с пионерами и егерями – долбили каменную породу, расшатывали и сдвигали заступами валуны, таскали на закорках пороховые бочонки.

Уфимцев с Ильиным возились у двух горных гаубиц, выставленных на ровной площадке.

— Савва, лафетные стопора проверь, я пока запальные отверстия прочищу, – попросил товарищ, доставая орудийный протравник.

— Добро, сделаю, Михайло, – отозвался Ильин. – Заряды готовы, гранаты^[14] в корзинах лежат.

Пионеры, сидевшие рядом, разматывали из бухт и проверяли подрывные шнуры, очищали и снаряжали запальные трубки, фасовали мешочки с порохом. Тихон укладывал их потом в зарядные ящики, прикрывая сверху вощёной парусиной. Рядом пожилой пионер Протас смазывал дегтярной мазью колёсные оси из особой коробки-мазницы.

— Слышь, Тишка, – окликнул он молодого, – ты бы не спешил так. Порох – дело тонкое. Получше его парусиной прикрой. Вишь как тут по ночам сыреет? Как бы он влагой не пропитался, в себя не втянул, пиши тогда пропало, только выкидывать.

— Да я аккуратно, дядь Протас, – парень утёр пот со лба. – Боязно мне малость, если честно. А ну как уроню, вон ведь как с мулом худо вышло…

— Ничего, – ветеран коротко усмехнулся. – Уронишь – не рванёт. А война, паря, она быстро всему выучит. Ты, главное, без спешки. Глаз да старание нужно, и всё приложится.

Отряд капитана Воронцова заночевал в глубокой складке ущелья. Костры разложили за скалами так, чтобы с тропы не было видно даже отблесков. Сводный дозор отошёл от перевала на юг уже на полтора десятка вёрст, и приходилось сторожиться. К офицерскому костру, передав повод казаку, подсел хорунжий Шестопалов. Рядом с ним примостился подпоручик Завражский.

— Завтра, Ефим, вместе на разведку пойдём, – негромко произнёс он. – Поручик Огарёв, что сегодня в головной разъезд заступал, доложился, что они дымы за дальней грядой видели. Разглядеть, что там, не смогли, сумерки накрыли, а у них приказ был засветло вернуться.

— Дымы – это ладно, – отозвался Шестопалов. – Значит, не таятся, кто бы там ни был. Мы-то вон как осторожничаем: я только вплотную подойдя, отсвет костровой приметил. А до того меня аж трое ваших часовых на мушке держали. Грозные.

— Порядок такой, – Завражский пожал плечами.

— Да я и не в обиде, – хмыкнул Шестопалов. – Понятие имеем, чай, не по своей земле идём.

Утро следующего дня выдалось ясным. Солнце только начало подсвечивать вершины, когда полусотня Шестопалова и взвод конных егерей Завражского из головного дозора вышли на южные склоны.

— Стой! – вдруг вскинул руку хорунжий.

Впереди, в небольшой рощице, как видно, расположился на отдых конный отряд противника. Среди деревьев мелькали зелёные мундиры с красными воротниками и обшлагами рукавов – традиционная форма французских конных егерей.

— Человек сорок, не больше, – прикинул Шестопалов. – Нападения не ждут, вишь, как мирно копошатся, даже охранения не выставили. – Он мгновенно принял решение: – Пики к бою! Сабли вон! За мной, ребята! Бей безбожников!