Книга Изгой, страница 71 – Дмитрий Шатров

Из дверей, чёртиком из табакерки, выскочил хозяин пятого кабинета.

— Слушаю, Ваш Высокблагородь! — гаркнул он, вытягиваясь в струну перед важным начальством.

— Это я тебя слушаю! — продолжал бушевать генерал. — Какого лешего у тебя здесь изгнанники делают⁈ Выяснил, за что выгнали?

— Никак нет, Ваш Высокблагородь. Выполняю разнарядку Генштаба. Насчёт изгнанников особых инструкций не поступало.

— Инструкций⁈ — вскипел генерал. — А если его за подлость какую изгнали? Если за трусость? Он тогда и в бою побежит! А кто тогда отечество защищать будет? Я что ли?

Я почувствовал, как у меня уши запылали от гнева. По-хорошему ублюдок уже выпросил в челюсть, и мне стоило больших усилий, чтобы сдерживаться. Драка с генералом вряд ли зачтётся как беспримерный подвиг во благо отечества, а геморроев мне и без того хватало.

— Что-то я не слышал о военных действиях под Смоленском, — сказал я с максимально ядовитыми интонациями и добавил, выдернув документы из рук генерала. — И позвольте, это я заберу.

После чего развернулся и, пряча документы в карман, направился к выходу. Ловить здесь мне всё равно больше нечего. И Дары не помогут. Останься, один на один с капитаном, я смог бы заставить внести себя в списки, тем же «Внушением». Но здесь слишком много свидетелей, и текущей силы «Псионика» не хватит на всех.

— Мерзавец, ты что себе позволяешь⁈ Я с тобой не закончил! — прилетело мне вслед.

— Я закончил, — не оборачиваясь буркнул я, не желая развивать конфликт.

У нас сейчас весовые категории разные. Нет, его-то я уделаю вместе со свитой, с этим проблем не возникнет, но потом мне однозначно прилетит. Одно дело дуболомов из микрозаймов гасить, и совсем другое — генеральский состав. Так что ну его. Пусть живёт.

Но генерал успокаиваться не собирался и даже, наоборот, разошёлся.

— Подлец! Запорю на конюшне! — завопил он в приступе ярости. — Взять его!

Конюшни в мои ближайшие планы не входили.

— Замёрзли оба! — рявкнул я, развернувшись на пятке, и активировал «Убеждение».

Адъютанты уже сорвались выполнять приказ, когда их накрыло Даром «Псионика». Один застыл в нелепой позе, балансируя на одной ноге. Второй не удержал равновесия и плашмя грохнулся на пол. Там замер. Генерал, увидев такое, начал стремительно бледнеть лицом и схватился за саблю.

— Ты, твоёблагородь! — я ткнул в его сторону тростью с клыком громадила. — Железку свою отпустил. Упал. Отжался!

Он принял упор лёжа и начал ритмично сгибать и разгибать руки. Отжимающийся генерал — зрелище само по себе редкое, если не сказать уникальное, поэтому вокруг тут же столпились призывники. Послышались сдержанные смешки, кто-то начал считать.

— Пятьдесят раз! — уточнил я. — Штабс-капитан, проследи!

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие! Будет исполнено! — с готовностью козырнул тот, ввинтился в толпу и присоединился к счёту.

Даже странно. Дар к капитану я не применял.

В дверях мне попался святой отец. Я бы даже сказал: боевой поп. Очень уж тот выглядел по-военному. Короткий ёжик волос, борода не в растопыру, но аккуратно подстрижена. Ряса чёрная, но не как обычно — хламидой, а укороченная — до колен. На ногах штаны военного фасона, заправленные в высокие армейские сапоги. На шее — серебряный крест на массивной цепи. На плечах — портупея. Широкий пояс увешан подсумками… Не удивился бы, если б там оказались гранаты.