Книга Изгой, страница 37 – Дмитрий Шатров

— А мне-то совсем другое рассказывали, — с усмешкой продолжала она, откинувшись на спинку кресла. — Мол, младший Смолокуров: мямля, неженка и сибарит. Женственный, неконфликтный, неуверенный в себе мальчик…

«Упаси меня бог от такой репутации», — подумал я, плюхнулся на сиденье, устраивая надоевшую саблю между ног, и почувствовал, как покраснел Мишенька.

От чего покраснел — не уловил. То ли от негодования, то ли от стыда, то ли от замешательства, но сейчас это меня меньше всего волновало.

— Ну, полно вам, княгиня, смущать молодого человека, ему и без того непросто, — скрипуче молвил благообразный невысокий старичок, сидящий посередине, и обратился к отцу. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, Александр Георгиевич, в ногах правды нет. Там для вас специально креслице приготовили.

— Благодарю, Ваша Светлость.

— Вот и чудненько, — улыбнулся тот и кивнул секретарю. — Давайте уже займёмся тем, ради чего здесь собрались. Приступайте.

Секретарь подобрался, зашуршал пером по бумаге и забубнил на одной длинной ноте:

— Прошу внимания и тишины. Открывается выездная сессия Суда Чистой Крови за нумером сто тридцать восемь от шестого июля одна тысяча девятьсот двадцать пятого года от Рождества Христова…

«Ни хрена себе, меня перекинуло, — мысленно удивился я. — Сто лет — это не шутки».

— Слушается дело об утрате магических способностей младшего графа Смолокурова Михаила Александровича и сохранении статуса Великого Рода графской семьи Смолокуровых. Судейская коллегия в составе…

«Ага, ага, послушаем, кто в этом мире вершит судьбы», — я навострил уши, забыв про календари.

— Председатель суда: Светлейший Князь Даниил Константинович Меньшиков. Верховные судьи: Княгиня Дарья Никитична Хованская, Князь Иван Андреевич Баратынский…

«Ого, какие фамилии. Прямо в высшее общество попал. Из грязи в князи, но с титулами мне ещё только предстояло разбираться».

— Обличитель: Князь Кирилл Алексеевич Несвицкий. Защитник: граф Ярослав Фёдорович Жировой-Засекин. Назначенный секретарь — Граф Аркадий Самуилович Вронский.

На фамилии Несвицкий у меня дёрнулся глаз.

Так звали мою последнюю мишень в прошлом мире. Как его по имени-отчеству я не помнил, и там он был точно не князь, но владелец заводов, газет, пароходов, с деньгами, связями и непомерными амбициями. Мутный, неприятный тип, ничем не брезгующий на пути к власти и обогащению. Естественно, зарвался, переоценил свои возможности и полез туда, куда собака хвост не суёт. А я получил приказ на его ликвидацию. А потом, трое суток спустя, наёмные киллеры расстреляли мою семью. Прошлую семью, если кому непонятно.

Я внимательно посмотрел на князя — нет, непохож даже близко. Тот напоминал перекормленного борова с красной рожей и повадками бандоса из девяностых, а этот больше походил на коршуна. Среднего роста, худощавый, костистый, с острыми чертами породистого лица и тонким, чуть с горбинкой, носом. Чернявый, холёный, с бородкой на испанский манер. В нём чувствовались стиль, сила и привычка повелевать. Впрочем, с аурой силы и власти здесь и без него перебор. Она, наряду с магической, исходила от каждого из присутствующих. Эти аристократы не просто так носили статус Великих Родов.

Пока рассматривал князя, перехватил неприязненный взгляд, который он бросил на папеньку. Походу, Несвицкий имел кое-что личное к моему нынешнему семейству. Это я уловил даже без даров Интуита.