Книга Капитан вольной ватаги, страница 118 – Дмитрий Шатров

— Сотни сложил… — Митрич помусолил на языке непривычную фразу, но, похоже догнал, что от него требовалось, кивнул и поспешил выполнять.

Я же вернулся к сутулому. И уже собрался приступить к допросу с пристрастием, как меня опять отвлекли.

— Мишель! Ну тудыть-растудыть… Снова один развлекаешься? — раздался за спиной весёлый голос Платона.

— Мишель, ты почему меня не позвал⁉

Второй, чуть больше взволнованный, принадлежал Менделееву.

— Немного некогда было… — проворчал я.

А минуту спустя, оба их (голосов) обладателя проявились в моём поле зрения.

Димыч, с двумя кольтами в руках, кинулся осматривать меня на предмет повреждений. Платон же с интересом обошёл композицию из сутулого и двоих щитоносцев. Посмотрел-потрогал каждого, явно оценивая степень окоченения, после чего перевёл изумлённый взгляд на меня.

Но вопрос прозвучал неожиданный.

— Мишель, ты знаешь кого только что заморозил?

— Чувака, который бросил в меня топор? — буркнул я, отмахиваясь от через чур уж навязчивой заботы Димыча.

— И кого же? — поинтересовался тот, наконец убедившись, что я цел-невредим.

— Раскольникова Родион Романыча. Приходилось дело иметь, а, Дмитрий Иванович?

— Бог миловал, — на автомате ответил Димыч и вдруг вскинулся, вытаращив от удивления глаза: — КОГО⁈

Согласен, поворот неожиданный. Оказывается, не подослал. Сам приехал. Впрочем, мне по хрен, изначальные планы не поменялись. Просто с пристрастием буду допрашивать не сутулого анонима, а Раскольникова Родиона. Так даже лучше.

— Ты не ослышался. Наш друг заморозил владельца и основателя «Раскольников Траст». Ни больше. Ни меньше, — пояснил, хохотнув, Платон и уважительно покивав добавил: — Никогда в тебе не сомневался, Мишель, но должен признаться, ты не устаёшь меня удивлять.

— Сам себе удивляюсь, — проворчал я, перестав обращать внимание на приятелей, вернулся к прерванному занятию. — Трифон, растащи эту троицу.

И пока он и, подключившийся к этом делу, Голохвастов выполняли распоряжение, попытался понять две вещи. Откуда взялись магические щиты, и почему «Визор» не сработал как должно.

— О, артефактики! Заряженные ещё, — воскликнул Платон, словно отвечая на мой вопрос. — Мишель, заберём как трофеи?

И после его несложных манипуляций щиты погасли, а в руках у неугомонного капитана оказалось два массивных перстня. Один с ультрамариновым камнем, второй с изумрудным, оба с аккуратненькой кнопочкой на боку.

Я кивнул, решив разобраться с артефактами позже, охлопал сутулого на предмет колюще-режущего. Ничего не нашёл и…

— Бесноватый, закончили мы, — влез под руку Митрич и начал отчитываться о проделанном: — Живых три с половиной десятка, их к заборчику аккуратно составили. Калечных всего пятеро. Трое лёгких, там кому в руку, прилетело, кому в ногу, но в мягкое. А два, которым в живот, те отошли… — здесь он поднял очи горе, быстренько перекрестился, после чего продолжил: — Мы их, как ты наказал, вдоль обочины в рядок и сложили. С теми двумя, считай, чистая дюжина получилась. Ну, тех, кто сотни сложил. А трофейные револьверты, я уже на складик прибрал, нам пригодятся. Дальше-то чего делать?

— Дальше чего? — переспросил я и, сделав знак обождать, подозвал к себе Трифона. — Этого оттащи в пустой склад и там прислони в уголочек. Сам охраняй, пока не приду.