Книга Раздвигая границы, страница 46 – Дмитрий Серебряков

Ингрид заморгала, переваривая слова духа. И чем больше она о них думала, тем больше понимала, насколько Эльвира права. Акиро вообще не воспринимал ее как девушку, с которой можно крутить романы. Для него она была напарницей по тренировкам. Товарищем по оружию. «Якорем», как выразился наставник Линберг.

— «Надень свое повседневное коричневое платье для прогулок и удобные ботинки», — менторским тоном подвела итог Эльвира. — «Никаких декольте и кружев. Иди с ним как с младшим неразумным братом, которому нужно показать, как работает садовник, и где покупают свежий хлеб. И поверь мне, его лицо будет настолько суровым и скучающим, что ни один сплетник в тринадцатом секторе не поверит в вашу любовную связь».

Парадоксально, но эти безжалостные слова духа принесли Ингрид огромное облегчение. Тугой узел паники в груди наконец-то рассосался. Бревно. Он просто боевое упрямое бревно.

Она еще раз бросила взгляд в окно. Акиро всё так же сидел под дубом, лениво ковыряя веткой в земле.

— Фонарный столб, — уже со смешком повторила Ингрид вслух. — Значит, пойдем выгуливать столб.

Подойдя к шкафу, девушка решительно сдвинула в сторону все свои шелковые и бархатные наряды, вытащила самое простое и практичное городское платье из плотной ткани и бросила его на кровать. Завтрашний день обещал быть долгим, и ей действительно понадобятся очень удобные ботинки.

Следующий день, как и предсказывал старый ди Яго, начался с ломки моих привычных шаблонов.

Отсидев положенные часы в школе, где снова чувствовал себя чучелом в жестком бордовом пиджаке, я вернулся домой. Дядька Тихон пропадал на службе, бабушка Дарья привычно хлопотала на кухне, а я же отправился на задний двор отбывать свою новую повинность.

Здесь было непривычно тихо. Не звенели деревянные мечи, не гудел бас Линберга, раздавая команды. Наставник действительно сдержал слово и запретил мне даже приближаться к макиварам и турникам.

Я сидел на деревянной скамье у крыльца, вытянув ноги, и хмуро разглядывал носки своих потертых ботинок. Настроение было средней паршивости. Внутри всё еще зудела потребность в резких движениях, в выбросе адреналина, но вместо этого меня ждала принудительная «терапевтическая» прогулка. Шататься по тринадцатому сектору, разглядывать витрины и праздно слоняющихся белоручек… Какая нелепость.

С гораздо большим удовольствием я бы сейчас заперся в библиотеке Тихона и почитал что-нибудь из теории эфирных контуров. Или просто отжался бы пару сотен раз, пока мышцы не начнут гореть приятным огнем. Умом я понимал, что лекарь Фокс и Аскольд пытались вытащить меня из моей ямы, но от этого процесс не становился менее скучным.

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. И где, спрашивается, мой «якорь»? Ингрид задерживалась уже минут на двадцать. Обычно она отличалась маниакальной пунктуальностью, особенно когда дело касалось расписания Линберга. А тут вдруг решила опоздать на нашу великую экспедицию в мир сытых и довольных.

Сзади тихо скрипнула дверь. Легкие, но непривычные цокающие шаги раздались по деревянному крыльцу.

— Я готова, — раздался сверху голос Ингрид. Он прозвучал нарочито спокойно, но в нем угадывалось едва заметное напряжение.

Я нехотя поднялся со скамейки, оборачиваясь и готовясь выдать колкость по поводу ее опоздания.