Книга Осознание [СИ + иллюстрации], страница 118 – Евгений Сладков

Цена, которую я, не колеблясь, заплатил:

— Цена Вечности!

И мир замер.

Но не тот, мой внутренний, а самый что ни на есть реальный. Застыла та волна сокращения, идущая по мышцам Дикаста. Не колыхались тряпично-кукольно руки Амазонки. Даже Примечательный перестал множиться в периферии…

А я… воспользовался вечностью сполна!

Пока фигура Дикаста стояла недвижимо, перехватил нож как можно крепче, завершая свой рывок к его замершей фигуре, и совершил то, за что и платил.

Первым движением напрочь оттяпал кисть, держащую шею девушки, вторым — от уха до уха перехватил горло ублюдку, а после — вонзил лезвие по рукоять в левый глаз, в самый его извращённый мозг, молясь Пределу и Создателю Вьюги, чтобы артефакт не подвёл и напрочь выморозил безумие и жизнь в сером веществе монстра, потерявшего всякую человечность.

Стоило мгновениям вечности кончиться, как время начало свой неумолимый бег, меняя реальность.

Лапа, которой тварь держала Амазонку, наконец-то сократилась. Точнее, попыталась и не смогла — нечему там было сжиматься. Кисть стала такой же безвольной, как и девушка в беспамятстве, так что обе и скользнули вниз…

Удивление в оставшемся целым глазе Пожирателя-Дикаста сменило свою полярность. Теперь оно выглядело не гнусно, а приятно. Для меня. А через миг оно и вовсе исчезло — его голова быстро стала бледнеть-белеть, после чего резко вспухла невесомым облаком морозной пыли. И его отныне безжизненное тело также стало стремиться к встрече с поверхностью.

Как и Щит мой, ставший настолько тяжёлым, что неумолимо пошёл вниз, вонзившись в поверхность площадки, подняв в воздух настоящий сонм мелких каменных осколков.

Упал сам и меня повлёк за собой.

Я бы и последовал за ним, но вместо этого поверхность площадки почему-то резко стала отдаляться от меня. Затем появилось ощущение, что ноги мои и вовсе в воздухе болтаются, потеряв опору… Но зарождающееся удивление чуть ли не мгновенно выжгла вспышка сильнейшей боли.

Боли, центр которой находился где-то у меня в груди.

Скосив кое-как взгляд туда, я наконец-то всё осознал.

Там была чужая, окровавленная и такая примечательная рука…