Книга В аду нам не рады, страница 38 – Сергей Жарковский

— Ну-ну-ну, Владимир Михайлович, — сказал Симаков, но более ничего не сказал. Козырнул, ушёл. С ним ушли и караульные. Новожилов закурил. Проверил журнал. В два часа Котоваров сделал плановую перекачку, следующую надлежало исполнять в девять утра. Хорошо, что работаем в экономном режиме, подумал капитан. Остался бы насос на два часа на ходу без присмотра — полетел бы, как пить дать. Аварии на сточной воде мне сейчас только не хватает.

Снаружи, в отдалении, но не далеко, метрах в пяти от двери, в свете входного фонаря на фоне предрассветного сумрака, справа налево прошёл человек с головой в руках. Прошёл, как на экране. Вышел из-за правого откоса двери — и скрылся за левым. Капитан разглядел всё отлично, но не понял, что̀ он разглядел. Он раздавил окурок об картошку, встал и повернулся всем корпусом к двери, приказав себе даже не моргать. Человек с головой в руках появился в экране дверной коробки снова. Потоптался, повернулся, шагнул. Теперь он уходил в темноту, спиной к капитану, уходил, не выпадая за пределы экрана двери. Шёл по льду медленно, как ходит по льду любой человек, вприскользь. Он был в одном сапоге, без тёплой одежды, в какой-то мокрой рванине вместо штанов и вроде бы в футболке. У него совершенно точно не было головы на плечах. Там была только страшная рана на её месте. Но капитан не верил в живых мертвецов, и он испытал огромное облегчение, потому что всё понял. Дисбата негодяю мало. Шутник сядет в тюрьму за неосторожное убийство. Это как минимум. Надо только тихо.

— Ой! — воскликнул кто-то рядом справа и шлёпнулся.

Капитан выскочил на порог, схватившись за откосы, чтобы не поехать. У стеклянного тополька, разбросав полные ноги, сидел на заднице лейтенант доктор Вяткин, дико пялясь сквозь чудовищные свои очки на человека без головы. До того свет фонаря уже почти не добивал — безголовый уходил через пустырь к забору. Неторопливо исчезал из поля зрения. Шинель вокруг Вяткина расплылась по льду, как полы плаща Татьяны Друбич по воде.

— Вяткин, вы его тоже видите? — спросил Новожилов.

— Ой! — сказал Вяткин и отшатнулся от капитана.

— Тише! Это я, я, Новожилов, — сказал Новожилов поспешно. Тут безголовый вдруг как-то разом исчез, хотя рассвет издалека уже начал работу и было уже на дворе не темно, а мутно-буро. — Я, капитан Новожилов. Вы видели сейчас безголового?

— Видел, а что это такое? Это шутки такие у вас в армии?

— А что же это ещё, доктор? Вставайте. Надо поймать. Ш-ш-шутника, с-сука.

— Но головы-то у него нет!

— Есть, но скоро не будет, — сказал Новожилов. — Я ему её откручу вот этими самыми руками. Я его сейчас тихо схвачу. Я его посажу, мразоту.

— Да там не спрячешь же голову, — сказал Вяткин, простирая руку в сторону скрытия шутника. — Негде же! Сразу же видно, что нет.

— Лейтенант Вяткин, встать! — рявкнул Новожилов вопреки самому себе. Он умел рявкнуть, хотя этого почти никто не знал. Вяткин не вскочил, но поспешно завозился и, хватаясь за скользкий тополёк, и воздвигся Пизанской, но башенкой.

— Лейтенант Вяткин, за мной!

— Хорошо, хорошо, иду, иду, — испуганно сказал Вяткин, успокаивающе кивая Новожилову и отталкиваясь от дерева.

Новожилов ринулся в погоню. У него был тяжёлый кулак, у него тяжело пылала душа, и он редко так хотел что-то сделать, как поймать подонка и отпинать его сапогами. Тем более, что бегать сейчас невозможно, молодость ничего не решала, и упорство в преследовании неизбежно должно было привести к успеху. Светает, а глаза сейчас приглядятся. Главное разглядеть шутника — и потом уже не выпускать из поля зрения до последнего прыжка на плечи.