Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 96 – Марина Павловская

— Пауль, опомнитесь! Неужели даже имя вашего друга вас не остановит?

Офицер выпустил ее из своих объятий.

— Боже мой! – воскликнул он.- Но вы же свободная женщина! Вы должны быть выше всяких предрассудков. Я завтра уеду и никогда не увижу вас. Понимаете – никогда! Линда!

— Уходите! – нахмурилась она.

Он, словно обессилев, сел на диван и уронил голову на руки. Линда некоторое время молча смотрела на него, потом подошла и села рядом.

— Неужели вы всерьез думали, что я скажу «да»? – спросила она.

Он сидел, не поднимая глаз.

— Пауль, вы же стали мне другом. Мне тоже тяжело и грустно расставаться с вами. Вы столько сделали для меня… Вы спасли мне жизнь. И я не хочу, чтобы вы меня забыли, как Сюзанну. Я хочу, чтобы вы меня помнили. Такую, какая я сейчас… И я вас не забуду. Никогда!

— Я свинья,- пробормотал Пауль и сжал ладонями виски.- Какая же я свинья.

— А теперь уходите! Прошу вас.

— Простите меня, Линда. Простите, если можете.

Он молча надел шляпу и пальто и вышел. Линда заперла за ним дверь. Она старалась держаться спокойно, но губы прыгали от обиды. Как он посмел! Как посмел!

Она прошла в спальню. Из большого зеркала на нее смотрела гордая красивая женщина в вечернем платье. Тот единственный человек на свете еще никогда не видел ее такой. Линда потянула с кресла горжетку и укутала белоснежным мехом плечи.

«Где ты, Генрих? – прошептала она мысленно.- Почему не ты желал меня сейчас? Взгляни на меня. Посмотри, какое у меня платье, мех на плечах, как я красиво причесана… Где ты, Генрих? Где?»

Губы дрожали от обиды на Пауля, на себя, на свое одиночество. Было горько. За окном выл осенний ветер. Что же будет дальше? Завтра… через месяц…через год?

===

Был холодный ветреный день второго октября. Чайки носились над черной водой Стокгольмского порта. Перекликались гудками пароходы, баржи, транспорта. Провожать Пауля приехали Зиберт и Тирбах.

Офицер молчалив, под глазами темные круги. Линда зябко куталась в воротник пальто. Они стояли у трапа шведского парохода «Виестур». Мужчины курили, говорили о чем-то своем. И вот, наконец, звякнул колокол.

— Прощайте, друзья. Бог даст, еще увидимся.

— Прощай, Пауль.

— Линда…

Он задержал ее руку в своей. Они чуть отошли в сторону.

— Я виноват перед вами, Линда,- тихо сказал Дитрих.- Прошу вас, простите меня. Не держите зла.

— Я не сержусь, Пауль. Спасибо вам за все, за все.

— Что передать Генриху?

— Вы увидите его?

— Увижу. И вероятно, скоро.

— Скажите ему…- глаза Линды блеснули.- Скажите, что я… помню его. Помню и жду.

— Я передам,- кивнул офицер.- Я расскажу ему о вас. Вы чудная женщина и достойны счастья. Я никогда вас не забуду.

— Прощайте, Пауль.

Он наклонился и поцеловал ее руку.

— Прощайте, Линда. Свой долг перед Германией я исполню. Я знаю, что надо делать.

13.

Никогда еще зима не тянулась для Линды так долго и томительно. Проводив Пауля, она почувствовала себя очень одинокой. Пока офицер был в Стокгольме, она видела в нем какую-то связующую нить между собой и Генрихом, верилось, будто, и он, Генрих, где-то здесь, рядом. Но вот нет Пауля, и исчезло призрачное ощущение близости дорогого человека. Линда осталась одна в большом и чужом городе.

Чтобы не заскучать, она старалась ни минуты не сидеть без дела. По утрам в квартиру приходила Тереза, убирала комнаты ( так здесь было принято), что-то иногда готовила по просьбе Линды. Девушка помогала ей, протирала пыль или просто слушала бесхитростную болтовню словоохотливой женщины. Объяснялись они на шведско-немецком наречии, сначала понимали друг друга с трудом, но по мере того, как Линда овладевала шведским языком, их разговоры становились обоюдными.