Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
Линда нервно ходила по квартире, ничего не видя перед собой, не замечая времени. Вот и первая смерть. Мамочка… папа. Им тяжелее всех, ведь они пережили гибель сына и ничего не знают о пропавшей дочери в оккупированной Белоруссии… И живы ли мама и бабушка? В Ленинграде голод, обстрелы, бомбежки… — За что? За что мне выпала такая судьба? – шептала Линда.- Почему я здесь? Почему я не на фронте? Я бы делала нужное дело, перевязывала бы наших солдат или стреляла бы… Ведь я умею стрелять. Я убивала бы их всех до единого. Всех! Алешка, я отомстила бы за тебя! Всю ночь она металась по квартире, не зная, куда себя деть. Казалось, она надломилась вся и нет силы выпрямиться, обрести душевный покой. И она знала уже, что покоя не будет, и что эта смерть станет ее первым горем. « Зачем я здесь? – спрашивала она сама себя.- Кому я нужна в чужой стране? Кто я? Немка с чужими документами… Наши русские люди воюют, не жалея жизней. Кто не воюет, тот работает, не покладая рук. А я? Как я могу улыбаться и танцевать? Ведь я могла бы вместе со всеми защищать Ленинград, работать в госпитале. Ведь я комсомолка. И я могла бы совершить подвиг и умереть за Родину…» Она опустилась на шелковое покрывало широкой кровати. И вдруг слезы, стоявшие в горле, хлынули у нее из глаз. Она повалилась лицом в подушку и протяжно завыла. Завыла по-бабьи, по-русски, как плачут простые русские женщины, оплакивая родного человека. Она плакала и не знала, что ждет ее самое впереди, слезы или радость, счастье или бесчестье. Она рыдала, уткнувшись в подушку, и не было рядом человека, который утешил бы ее в горе, кто дружески сжал бы вздрагивающие в рыданиях плечи, кому выплакала она свою беду. Генрих был далеко, тысяча километров разделяла их. И Пауль… А Пауль в это время, задыхаясь в шальном безумии, жадно целовал плечи Сюзанны. 10. Три дня Линда провела дома, никуда не выходя. Она бесцельно ходила по комнатам, одинокая и отрешенная от всего, чувствуя себя самой несчастной на свете. Заходила убраться и приготовить обед Тереза. Артур Зиберт справлялся о ее самочувствии и приглашал погулять. Девушка сказалась больной. Почему-то она ждала Пауля, думала, что он непременно должен зайти или позвонить. Но его не было. В полной апатии ко всему она бродила по квартире, закутав плечи теплым шарфом. Вечером она растапливала камин и сидела у огня. Что только не передумала девушка за эти долгие одинокие часы! Ей вспоминались белые ночи, спортивные праздники на стадионе, яхты в Финском заливе… И еще вспоминался человек, которые за последние месяцы стал родным и близким и который спас ей жизнь. Генрих… Как хотелось, чтобы он был рядом, взял за руки, взглянул в глаза, сказал бы: « Не плачь, девочка». « А ведь моя жизнь висела на волоске,- подумала Линда.- Я бы сгинула там, если бы не Генрих. Надо жить! Назло всему надо жить! Я должна еще увидеть мамочку и папу. И обнять Генриха… хотя бы раз.» На четвертый день, в субботу, неожиданно позвонила Сюзанна, велела ей собираться в Оперу и сказала, что они заедут к ней к шести часам. Линда долго колебалась, наконец, решила ехать. Королевская Опера понравилась девушке, хотя она с ревнивым чувством отметила, что ленинградские театры ничуть не хуже. Вчетвером они занимали одну из лож бенуара. |