Книга В тени государевой, страница 94 – Мария Самтенко

Сон в поезде – это то, что надо, чтобы отдохнуть и привести в порядок мысли. Потеки засохшей крови на подушке немного напоминают о выгорании, но в целом я чувствую себя неплохо.

Проснувшись, первым делом задвигаю подальше мысль о том, что Степанов может быть уже мертв. Иначе зачем столько возни? Славика, значит, закапывай, записки пиши, показывайся Марфуше – ужас! Очевидно, все для того, чтобы использовать светлость в заговоре, а потом передать в нежные руки Освальда Райнера. Который, похоже, все-таки под надзором, потому что в Бирск не едет, а сидит в Петербурге и ждет, когда ему привезут желаемое на блюдечке с голубой каемочкой.

Главный вопрос: а что, собственно, изменилось? До последнего эпизода светлость просто пытались убить, а тут внезапно какой-то заговор. Но, надо признать, под руководством Юсупова миньоны Райнера стали действовать успешнее. А до того что Вадим Шишкин, что Роман Аладьев вели себя эффектно, но не сказать чтобы эффективно.

В авиакассе я получаю забронированный на меня билет в Петербург. Прикидываю по времени: хватит, чтобы съездить на телеграф. Но может, сразу в аэропорт? Попробую расспросить персонал, не видели ли они моего жениха, Степанова Михаила Александровича, а то мы с ним, кажется, разминулись…

Да, видели.

Да, разминулись.

Да, он улетел в Петербург предыдущим рейсом, тем, что был двенадцать часов назад. Похоже, ехал до Челябинска не на поезде, а сразу на машине.

Да, он был не один, с друзьями. Двумя. С красивым серьезным мужчиной средних лет, правда, его фамилию мы вам не назовем, потому что не положено… а, не надо, знаете? Ладно. И с пожилым бородатым мужчиной с горящими глазами, его фамилию мы тоже не назовем… а, его тоже знаете, дядя Гриша, понятно. Колоритный у вас дядя Гриша, конечно. Пугающий даже. Что? Да не за что, рады помочь!

После бесед в аэропорту понимаю, что на телеграф надо будет вернуться. Там я отправляю две срочные телеграммы, Славику и главному архитектору, чтобы договориться о двух телефонных звонках уже из Петербурга, и спешно возвращаюсь в аэропорт.

В самолете думается хуже. Вернее, о худшем.

О том, что есть вещи, которые я, кажется, не замечала, пока была в Бирске. И не спрашивала, пока была возможность спросить. О козах, волках в овечьей шкуре и овцах в человечьей.

Добравшись до Петербурга, бросаюсь к ближайшему телеграфу, звоню оттуда в Бирск. Славик, молодец, уже ждет. После пары срочных вопросов, от которых мое и без того не самое радостное настроение становится совсем паршивым, спрашиваю, как дела у Славика с его свежеприобретенным даром.

— Да что, Олька, у меня все нормально, – успокаивает брат. – Осваиваюсь потихоньку. Марфуша? Тоже все хорошо. Она даже не знала, что ты уехала, пока нам не принесли телеграмму. Что? Привести Марфушу и ждать, пока ты не перезвонишь? Хорошо, Олька, как знаешь!

После Славика набираю главного архитектора Бирска. Я, может, и не дергала бы его, а искала кого-то в Петербурге, но я ведь так и не успела завести тут знакомства. Не считая тех, с кем дралась на дуэлях, конечно же. А что касается знакомых Степанова, так, во-первых, я не всех знаю, а, во-вторых, еще неизвестно, кто из них работает на масонов, Райнера и Юсупова.

— Ильдар Алмазович, я в Петербурге, и я выяснила, что с Юсуповым увязался Григорий Распутин. Можете напомнить, какой у него дар?