Онлайн книга «В тени государевой»
|
— А он… Нет, светлость не безопасник. И не силовик. Просто это дворец его биологического отца, Дмитрия Константиновича Романова, и сам Степанов какое-то время тут жил, пока был ребенком. Великий князь Дмитрий Константинович никогда не женился и слыл женоненавистником. Внебрачного сына он признал лишь перед смертью. Мать светлости рано умерла, и его спихивали кому попало, как Славика. В Константиновском дворце он жил лет десять, сначала с одной семьей, потом с другой. Потом светлость отправили учиться за границу, а Константиновский дворец забрали из владения великих князей и передали в казну. В принципе, мне все ясно. Кроме того, из каких соображений светлость отказался от отчества «Дмитриевич» и взял «Александрович». То, что в нем течет кровь Романовых, было понятно и раньше: два дара – это особенность магов из царской семьи. Специфическое отношение императора к светлости тоже можно объяснить родственными связями. Великий князь Дмитрий Константинович был внуком Николая Первого, а светлость, получается, его правнук. Незаконнорожденный, и, скорее всего, не имеющий никаких прав на престол, но, очевидно, создающий проблемы одним фактом своего существования. Но я про это, конечно, не спрашиваю. Вообще не рискую говорить, пока не спросят. Император рассказывает сам – видимо, чтобы занять словами тревожное ожидание. Не про Распутина с Юсуповым же говорить? Не уходить с террасы, не оставаться в замкнутом пространстве и в одиночестве. Ждать. Кого найдут первым? Может, Степанова уже забрали люди с поста? Может, Распутин с Юсуповым заблудились? Или отказались от дерзкого плана и пустились в бега? А может, они проходят охрану как нож сквозь масло, объединив свои силы: контроль над магией и ментальный контроль? Тревожное ожидание рассыпается через полчаса. Я вижу людей: охрана, пять человек, Юсупов и Распутин в наручниках. Ободранные, мокрые и уставшие. Опустившие головы и избегающие чужих взглядов. Но я почему-то не радуюсь. Не могу. — Они попытались пройти и потребовать Высочайшей аудиенции, – докладывает тем временем охранник. Видимо, старший. Царь что-то отвечает: я даже не вслушиваюсь. Намеренно пропускаю мимо ушей, потому что понимаю – с охраной что-то не так. Но что? Косматая голова Распутина опущена, он выглядит безобидным. Юсупов тоже кажется сломленным и притихшим – но все же нет-нет да вскидывает глаза. Смотрит на императора и опускает. Минуточку! Я вдруг вспоминаю, что Алексей Второй велел поймать их и запереть, а не «поймать и доставить сюда». Зачем Распутина привели сюда? Да, арестованного, да в наручниках, но сюда, сюда, прямиком к императору. Выслужиться хотели? А может, затем, чтобы он… — Григорий Ефимович, – бросает Юсупов, и я вдруг все понимаю. Ловушка! Старец поднимает косматую голову, отбрасывает волосы с лица, и… … нет времени выхватить револьвер, я поняла слишком поздно, у меня лишь секунда, чтобы… …шагаю наперерез, загораживая царя, и ловлю взгляд Распутина вместо него. Но это не взгляд. Господи, это не взгляд. Холодная липкая паутина вылетает из глаз старца и впивается прямо в мозг. Нить ворочается жирной птицей, пытается свить гнездо… и замирает в недоумении, не в силах найти ни одной капли магии. Воздействие не закрепляется, но чужой голос все равно гремит в ушах: кровь, боль, остановить, миллионы смертей, не подписывать, нет, нет, оставить Финляндии этот Выборг, да пусть забирает, но зато без войны, распустить армию, оставить только чуть-чуть по границам, зачем, надо решать внутренние проблемы, а потом воевать, а лучше всего без войны, без войны. |