Книга Конец партии, страница 89 – Мария Самтенко

Звуки? Даже прислушиваться не надо: батюшка читает молитву, кто-то, не вижу, кто, успокаивает плачущего цесаревича, люди в первых рядах хранят торжественное молчание, а подальше — как получится. Церемония длинная, кто-то уже перешептывается:

«… колье? Ха! Спроси у княгини Черкасской, как надо, чтобы тебе танковые заводы дарили…»

Усмехаюсь, не поворачиваясь, а то и прям спросят. Вот они, придворные дамы — рот даже в церкви не закрывается! Отойду-ка подальше, а то очень уж хочется про танковый завод пояснить нецензурно.

Отступаю к стене, под лики икон — и снова накрывает холодной волной озноба: что-то не так.

Снова застываю, всматриваюсь, вслушиваюсь. Мысленно отсекаю далекий голос батюшки и близкую светскую болтовню… и ловлю еще один, совершенно неуместный здесь звук.

Тиканье часов!

Не надо быть Вангой, чтобы понять — где-то здесь бомба с часовым механизмом. Насмотрелась я на такие, когда мы с Иоганном Эльзером пытались взорвать Гитлера в пивном зале «Бюргербройкеллер», наслушалась! Правда, у Эльзера часы тикали совсем не так страшно и замогильно.

Но где же бомба? Куда ее дели? Засунули за икону? Ужасно хочется пойти на звук, но я давлю это желание — не хочу привлекать внимание. Мало ли, вдруг тут, в толпе, какой-нибудь смертник с даром, позволяющим устроить подрыв дистанционно. Вроде дара электричества у Степанова. Помню, мы с ним пытались такое проделать.

Степанов!

Может, ему удастся почувствовать бомбу?

Но сначала нужно как-то вывести людей, причем так, чтобы это не привлекло внимания. И поторопиться, потому что еще непонятно, на какое время установлен этот проклятый таймер. Может, бомба рванет через минуту?

Закусив губы, я начинаю пробираться к императору — но останавливаюсь в толпе. У него тут охрана, меня могут не пустить, мы же все-таки на мероприятии. А если завопить «здесь бомба!» получится еще хуже: люди побегут и начнется давка.

Секунда раздумий — и я возвращаюсь к Степанову.

Светлость стоит возле самого выхода: спокойный, сдержанный, с мягкой улыбкой на губах. Человек пришел на крестины с беременной женой, и ничего, как говорится, не предвещало.

Забавно: я даже не успеваю ничего сказать. Только взглянуть — и тихая радость на лице Степанова сменяется настороженностью.

— Оленька? Что случилось?

— Здесь бомба. Я услышала часовой механизм. Мы должны вывести людей, пока не рвануло.

Светлость ничего не отвечает, просто смотрит на меня. И я понимаю, что уже видела это выражение на его лице. Давным-давно, не то в Бирске, не то в Горячем Ключе, но точно после очередного покушения. Или перед, уже не помню.

И называлось оно: «как же они задолбали»!

Забавно, что светлость ни на секунду не сомневается в моих словах. Шепотом спрашивает подробности, и, услышав, что тиканье показалось мне жутковатым, кивает:

— Я понял. Думаю, взрывное устройство где-то в подвалах. Здесь, в храме, специфическая акустика из-за планировки. В основании двухэтажный подклет, говорят, он остался от старого храма, разрушенного в пятнадцатом веке. Там, внизу, гробница митрополита Алексея и еще… ох, Оленька, что-то я заговариваюсь. Я сейчас доберусь до Его величества и постараюсь предупредить его. Вы сможете выйти, отойти на безопасное расстояние и подождать?

Степанов заглядывает мне в лицо. Прямой, открытый взгляд, глаза прозрачные, как горная вода. А я отчетливо понимаю, что не смогу соврать даже ради того, чтобы успокоить любимого человека. Только не сейчас!