Книга Конец партии, страница 2 – Мария Самтенко

— … — звучит чей-то голос. — … !

Гитлер отвлекается, и меня выбрасывает в реальность. Наклоняюсь, пытаясь подобрать пистолет, но пальцы разжимаются — тело все еще подчиняется отданному приказу.

И времени у меня — пара секунд.

Что делать?

Мысли все путаются после воздействия, и я с трудом вспоминаю про дымовую шашку в кармане. Магически обработанную — не нужно зажигать вручную, достаточно выдернуть чеку. Хоть бы товарищи, с которыми я договаривалась насчет сегодняшней авантюры, не забыли приоткрыть форточку!

Вытаскиваю шашку, выдергиваю чеку, и, убедившись, что форточка открыта, забрасываю в комнату. Теперь — бежать. Лезть по карнизу к удобному спуску времени нет, и я свешиваюсь с балкончика, нахожу ногой решетку на окне первого этажа, лезу вниз. Мимолетно отмечаю, какая прекрасная находка эти решетки на окнах, спрыгиваю на землю, бегу.

Сколько времени до того, как начнется погоня? Другие участники заговора попытаются этот процесс задержать, но надолго ли?

Бегу, а как только здание Фюрербау скрывается из виду, перехожу на шаг. На вечерних улицах Мюнхена не так уж и много людей, но все-таки лучше не привлекать внимание. Надеюсь, Гитлер не запомнил мое лицо, а то поездка в Германию станет гораздо насыщеннее.

Убедившись, что погони нет, а, значит, товарищи по антигитлеровскому заговору все же принесли какую-то пользу, решаюсь вернуться в гостиницу. Шаль бы еще выкинуть, но сделать это незаметно не получится. Ладно, потом разберемся.

Что сказать? Не знаю насчет роли личности в истории, а роль попаданки в истории пока весьма скромная.

Итак, тысяча девятьсот тридцать девятый год, август. В моем мире в этом время фашисты готовились к нападению на Польшу, а здесь они еще телятся с Мюнхенским сговором. Признаться, какое-то время я даже надеялась, что в этом мире до этого не дойдет. А потом не дойдет и до Второй мировой войны… как же! Совершенно очевидно, что и здесь все движется прямо туда.

События, как я вижу, пока отличаются незначительно. Да, обошлось без Зимней войны, зато проблемы с Японией начались гораздо раньше. Так что на Дальнем Востоке сейчас жарковато.

В Германию меня, кстати, занесло случайно. Три недели назад Степанов получил телеграмму, что обосновавшийся в пригороде Мюнхена великий князь Николай Михайлович, при смерти и желает попрощаться с приемным сыном. Светлость мигом собрался в поездку, а я увязалась с ним официально для моральной поддержки, а неофициально — с мыслью стакнуться с местной оппозицией и попытаться ликвидировать Гитлера.

Еще по своему миру я помнила, что его политика нравилась далеко не всем. Учили мы это как-то мельком, но учили — а все знания, полученные на лекциях, со временем стали всплывать в моей памяти с такой ясностью, которой никогда не было в моем мире. В отличие от личного, к сожалению. То есть я помню, что была замужем и имела детей, но все связанные с этим эмоции, чувства и переживания словно затерты мокрой тряпкой. Видимо, какая-то защитная реакция психики, потому что личные воспоминания старой Ольги, в чьем теле я оказалась, имеют обыкновение падать как снег на голову. В такие моменты мне хочется найти какого-нибудь психолога, специализирующегося на попаданцах, но это точно из ряда фантазий.