Книга Комендантская дуэль, страница 3 – Мария Самтенко

Степанову нужно было сказать всего пару слов: что вопрос, на самом деле, был не такой уж и серьезный, просто у него скоро дуэль, и, может, они с княгиней уже больше никогда не увидятся? Вреда же не будет, если он поговорит с Ольгой и просто по-человечески попрощается? Правда?

Он замолчал на секунду, собираясь с силами, чтобы переступить черту и заговорить о личном с малознакомым человеком. Но не успел.

— Вы думаете только о себе! – отрезала кормилица. – Моя Оленька…

— Я вас понял, – перебил светлость. – Что ж, это ваше право. Не волнуйтесь, я больше не буду сюда звонить.

Опустив трубку на рычаг, Степанов взглянул на часы: телеграф еще работал. Не писать телеграммы Михаил Александрович не обещал. К тому же их, насколько он помнил, передавали Ольге Николаевне лично в руки. Особенно после фиаско, когда результаты анализа на мышьяк отдали не Ольге, а ее домашним.

Странно, но на Марфушу светлость даже не злился. Но позволять чужой кормилице что-то решать в его собственной жизни он все равно не собирался. С какой стати?

Романтические отношения с Ольгой Николаевной его не связывали. Ничего лишнего в общении он никогда себе не позволял. В двадцатом веке, веке прогресса, уже нельзя было испортить репутацию девушки, просто поговорив с ней без свидетелей. К тому же Ольга, конечно же, не собиралась просто стоять и смотреть, как про нее говорят гадости – злоумышленники рисковали очнуться в ближайшем фонтане. А если даже и нет, Михаил Александрович непременно устроил бы так, чтобы они пожалели о своих словах и намерениях.

Теперь, когда он не мог просто позвонить Ольге, спросить, как у нее дела, и рассказать, как вызвал на дуэль Райнера и половина Зимнего дворца сбежалась его отговаривать, попросить пожелать ему удачи и попрощаться, мелькнувшая еще утром идея выдернуть княгиню в Петербург уже не казалась такой нелепой. Ему как раз требовался человек, которому можно доверять. Почему бы не попросить о помощи Оленьку?

Телеграмма для Ольги Черкасской с просьбой прибыть в Петербург отправилась в Горячий Ключ спустя сорок минут после разговора с Марфой.

Ольга Черкасская прибыла в Петербург накануне дуэли. После телеграммы она задержалась в Горячем Ключе только на сутки – расторгала помолвку с Боровицким.

Михаил Александрович был страшно доволен, что получится повидаться, и специально освободил вечер от остальных дел. Тех нескольких дней от дуэли до вызова, в принципе, хватило, чтобы разобраться с рабочими вопросами, и к вечеру в несделанном числились только прощальные письма – на случай, если Джону Райнеру повезет больше. Степанов оставил их на ночь, рассудив, что все равно не сможет нормально заснуть.

Попрощавшись с коллегами и с все еще недовольным самоуправством Его императорским величеством, он поспешил на вокзал. Найти свободную машину у Зимнего было невозможно, пешком Степанов идти не хотел – последствия отравления мышьяком еще сказывались на ногах – так что пришлось ехать на служебной. Но это тоже было долго, и светлость приехал на вокзал едва ли не к прибытию поезда.

Сначала Степанов не хотел лезть в толпу и стоял в отдалении, наблюдая за покидающими вагон разномастными пассажирами. Но Ольга долго не покидала вагон, и светлость сам не заметил, как подошел поближе и встал рядом с проводником.