Онлайн книга «Похищенная в летний полдень»
|
Невозможно! Я двигаю бедрами, мечтая только о разрядке. Пальцы Фесы сжимаются, скользят вверх-вниз, пара движений — и я изливаюсь с судорожной дрожью, почти теряя себя от долгожданного наслаждения. — У тебя есть полтора дня, чтобы придумать покаянную речь, Кирст, — шепчет Феса, наклоняясь к мне с поцелуем. А потом щелкает пальцами, растворяя магические путы, подбирает платье и закрывает за собой дверь. Глава пятая Дракон обижается Феса Карета с моим отцом останавливается у входа в замок точно в назначенное время — он всегда пунктуален. А я нет, и я напрочь забываю про эту встречу, поэтому папеньке приходится полчаса ждать у входа в замок. — Феса, дочь моя! — громогласно говорит он, окинув взгляда меня, молчаливого Кирста рядом и мелких паршивцев Гая и Ориса с боков. — Я приехал забрать тебя! Ну, или как получится. Тебя здесь никто не обижал? — Никак нет, папенька! — хочется добавить «они не до такой степени идиоты», но я сдерживаюсь. — Мне нравится гостить у отсутствующего здесь господина Лорена и его семейства! Я целыми днями валяюсь на пляже, отвлекаясь разве что на небольшие домашние дела. Папа гладит щетинистый подбородок и коварно уточняет: — А ты, Феса, никого не здесь не обижала? В нестройных рядах похитителей начинается подозрительное переглядывание. Я почти уверена, что Кирст не рискнет жаловаться на то, что я привязала его к кровати и отымела на свое усмотрение — бедолага все эти полтора дня обходил меня по широкой дуге, краснея при этом как майская роза — но Гай и Орис вполне могут огласить папеньке список претензий. Как, например, я случайно постирала все вещи Гая вместе со своим платьем, и они окрасились в сиреневый. Или как уронила в ботинок Орису виноградную улитку и забыла предупредить. Или как опрокинула солонку в кастрюлю с овсяной кашей, да мало ли чего там было за эти полтора дня. Или как нашла и прокляла табак, который прятали подростки, отчего он приобрел аромат не стираных неделю носков. Или… А впрочем, это же не я их похитила! — Ну нет, папа, о чем вообще речь! Конечно, я никого не обижала! Конечно, не обижала, потому что даже эпизод с табаком — это не издевательство, а важный педагогический момент. Рано этим балбесам курить! Отец снова скребет подбородок и делает ход конем: — Фесочка, ты здорова? Очень на тебя не похоже! Вскидываю голову, складываю руки на груди и чеканю: — Не представляю, о чем ты! Отец разводит руками, переводит взгляд на Кирста как на старшего: — Сожалею, молодой человек, что мой заклятый конкурент вас в это втянул, но, раз уж игра началась, мы все вынуждены играть по правилам. Скажите, не нанесли ли вы ущерб чести и репутации Фесы, не совершали ли в отношении нее никаких непристойностей? Кирст, на самом деле, имеет полное право сказать «нет, я ничего такого не совершал», и будет прав. Нанести урон моей девичьей чести затруднительно, мне все-таки не двадцать лет, репутация тоже уже как-то сложилась, правда, здесь про нее не знают, а что касается непристойностей, так и их тоже совершала исключительно я. Не он. Строго говоря, отец даже не сможет сказать «да, Феса вела себя провокационно, но ведь она не привязала тебя к кровати», потому что как раз таки привязала! Но Кирст это не делает, он молча краснеет до кончиков ушей и опускает глаза. |