Книга Похищенная в летний полдень, страница 12 – Мария Самтенко

— Феса, это неправильно, — шепчу я. — Развяжи меня.

— Зато весело! — улыбается девушка. — Надеюсь, трусы не дороги тебе как память?

— Нет, — осторожно говорю я, отчаянно жалея, что не сплю в пижаме. — Обычные, с рынка. А для чего ты спрашиваешь?

Вместо ответа Феса прикусывает мою шею, и от этого по всему телу пробегает волна мурашек. Тонкая рука гладит мою грудь, скользит по животу, останавливается там, где начинается белье. Медленно накрывает ладонью пах и смотрит мне в глаза:

— Точно не хочешь? — ее пальчики чуть-чуть сжимают член через ткань, и у меня перехватывает дыхание. Возбуждение не заставляет себя ждать. — А так?

— Это неправильно, — шепчу я пересохшими губами.

Феса медленно убирает руку. Все во мне кричит, что надо, к демонам, соглашаться! Но я не могу! Что скажет Лорен?

— О, кстати, хорошо, что напомнил, — девушка касается корсета на платье и дергает за шнурок, — Ты в прошлый раз так запутал платье, что я полчаса с ним разбиралась. Смотри, как надо.

Тонкие пальцы Фесы аккуратно расшнуровывают корсет и обнажают грудь. Сначала просто поглаживают нежную плоть, потом сжимают, оттягивают соски. У меня пересыхает во рту. Безумно хочется прикоснуться к ее коже, к затвердевшим соскам. Феса ласкает их, поглядывая на меня, и это зрелище невыносимо кружит голову.

Легкое движение, и платье падает на пол. Трусиков на ней нет, и я чувствую, как в лицо бросается краска.

Феса возвращается к груди, одной рукой играет с сосками, сжимая сильнее, чем сжал бы я.

Вторая рука спускается ниже, обходит пупок, касается лобка. Феса гладкая там, и мне прекрасно видно, как тонкие пальцы устремляются к самому сокровенному. Замирают. Девушка щурит глаза, чуть откидывая голову, и я хочу отвернуться из-за нахлынувшего смущения — но не могу отвести взгляд. Накатывают воспоминания: пляж, мои руки поверх ее трусиков, я осторожен, но она знает, что хочет…

В этот раз Феса не доходит до кульминации — нет, она смотрит на меня и дразнится. Знает, что я представляю свои пальцы поверх ее, и что жар и тяжесть в паху почти невыносимо терпеть.

— Феса, мы не должны…

— Кирст, еще одно слово — и будешь лежать с трусами во рту, — улыбается она.

— Ты же их не взяла.

— А я и не про свои, — ее улыбка становится шире.

Она наклоняется к платью, вытаскивает маленькие ножницы в чехле, быстро перерезает резинку у меня на трусах и режет дальше.

От холодного металла в опасных местах все норовит упасть. Но эти прикосновения… Феса обхватывает мой член тонкими пальчиками, и, наклонившись, скользит по нему языком — от основания до головки. Одно небрежное движение — и я теряюсь, подаюсь бедрами, забывая про все возражения.

Влажные пальцы Фесы обхватывают мой член, двигаются вверх-вниз, так медленно и мучительно. Ужасно хочется перехватить ее руку, ускорить темп, если бы не наручники! Но нет, она снова дразнится, почти доводя до пика и останавливаясь.

— Девичья честь — дело серьезное, — шепчет она, забираясь на постель и усаживаясь мне на бедра. — По крайней мере, в глазах общественности.

Приподнявшись, она обхватывает мой напряженный член, направляет в себя — так влажно и горячо, что у меня темнеет в глазах. Феса двигается, сперва рвано, подбирая угол и темп, потом ритмично, и это снова в шаге от наслаждения, и я задыхаюсь, и она — тоже. Одной рукой девушка сжимает свою грудь, вторая опускается ниже. У Фесы перехватывает дыхание, лицо розовеет, она откидывается назад, переживая кульминацию. Потом соскальзывает с меня, снова обхватывает член рукой.