Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 86 – Маргарита Ардо

— Не верь Кощею! Не люби! — Донеслось издалека голосом Яги. — И не спи до полуночи! Не всё так, как кажется!

Дверь хлопнула. Я вздрогнула от ее резкого звука и побежала, распугивая запахом пачули мошек, котов и дворовых бабушек.

От слов Яги в душе всплеснулось возмущение: ну что же они все хотят мне причинить добро?! Даже родной психолог, хоть и доисторическая баба. Надоело! Пробежав квартал, я остановилась возле овощной лавки. И обратила внимание на то, что солнце уже клонилось к западу. Мне надо было успеть на автобус. Последний в нашу сторону отходил с остановки у автовокзала всего через час! Иначе добираться только на попутках! Но бежать как-то уже не получилось, даже стоя я засыпала… Ну что за напасть!

«Не спать! Шагать!» — зарычала я сама на себя и, как пьяная, заплетаясь ногами и мыслями, поползла к проспекту, эдакая спящая красавица на минималках. Быдловатого вида парни у пивной засвистели и заулюлюкали.

«Заснешь — умрешь», — вдруг прозвучало во мне голосом Яги. Я подскочила и припустила что было мочи. Вбежала в кофейню возле остановки и рявкнула, как настоящий полковник, или скорей, как пьяная девушка, которая пытается выглядеть трезвой:

— Двойной американо. Самый крепкий. Литр!

Я лакала кофе стакан за стаканом, как кофеголик в запое. Умирать не хотелось, хоть, конечно, это и был самый короткий путь в царство мертвых. Но, как сказала Яга, почившие были в Нави проездом: попугались собственных бабаек, не проработанных в этой жизни, прошли испытания; всё забыли и улетели дальше — на воплощение… А Кощей там застрял.

Я же на самом деле хотела иметь возможность вернуться. Мне не улыбалась перспектива быть вечной и мертвой, как героиня «Сумерек», решившая из-за любви стать вампиршей. Просто ей надо было сначала к психологу. А я уже там была. Теперь любовь в моем понимании предполагала не только страсти-поцелуи, «вместе навечно», но еще и любовь к себе.

Любовь к себе не включала прыжки с обрыва, добровольное превращение в ходячего мертвеца, а также разные элементы шекспировских трагедий: там все были травмированные, экзальтированные и недолюбленные. А мне нужна была моя жизнь. Да, интересная, с приключениями, местами опасными, зато волшебными, чтобы было что вспомнить. Но главное — с настоящими чувствами и самыми обычными днями, из которых, собственно, бóльшая часть жизни и состоит. И еще я не готова была пропустить спокойную старость с возможностью встретиться с подругами в уютной кафешке, как итальянские бабушки в роликах; поездки если не на Мальдивы, то на родное море хотя бы раз в год; вязание внукам носков с веселыми черепами, забавную стрижку на седых волосах; какие-нибудь курсы рукоделия и книжки стопками у камина. Всё это не включало преждевременный гроб с осиновым колом и ледяной вечностью. Как-то я против. Мама говорит, что я слишком прагматична. Наверное, она права.

И сейчас я пыталась не заснуть и выжить. С усилием воли приподняв от своего американо тяжелые веки, я посмотрела вокруг. Рядом прикладывался усами к стаканчику с капучино ГИБДДшник в форме, у стойки стояли две девочки с синими и розовыми волосами, в платьях из анимэ. Сквозь широкую витрину кофейни было видно, как у овощной лавки с турецкими помидорами и пучками зелени торговалась с ближневосточным продавцом живописная бабка в цветастом платье и кроссовках. Автобусы на светофоре рвались вперед, как рысаки по свистку на ипподроме. Подростки на самокатах лихо пытались сбить пешеходов, те так же лихо увертывались. На газоне меж поздних одуванчиков играли шпиц и котенок. Мимо шла влюбленная парочка. Кипела жизнь, прекрасная, дурацкая и очень ценная. А вечер надвигался слишком быстро.