Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 84 – Маргарита Ардо

— Мед, разве что разбавленный в теплой воде. — Заиля подмигнула. — Угощайся, Ева. Хотела кушать, так это ВСЁ твое. До последней крошки!

Движением руки она согнала муху, пока та не приземлилась на кисель, к окну и в форточку. И вышла.

Всё, значит. Так много?! Прям как в детстве: не съешь, из-за стола не встанешь. Прекрасный повод для расстройства пищевого поведения. Похоже, у меня перспективы чудесные: не утону, так лопну.

Я почесала в затылке. Кисловато-сладкий запах со сливочным оттенком растекался вокруг меня, как ядовитый туман. Яга, видать, специально, постаралась, чтобы Кощей меня не узнал при встрече, а платье чтоб с позором треснуло.

В голове прозвучало пафосным баритоном, как из трейлера к блокбастеру: «И встретились на границе миров Колобок и Кощей — толстый и тонкий. На этом притяжение противоположностей и закончилось».

Блин оказался кислым, кисель — сладким, с овсяным привкусом. Один глоток, одна ложка и один блин, и место в желудке закончилось. Я посмотрела с тоской на оставшееся пиршество. Надо было у мамы дома из тарелки ничего не подворовывать… Я не сдержалась и смалодушничала, тихонько позвала: «Говору-у-ун».

Чип и Дэйл спешат на помощь, а синий кот не очень-то. Это только к Золушке толпы голубей и крыс рвались горох перебирать. Меня же отправили в игнор.

Я куснула второй толстый блин. Глянула за окно: первый этаж, форточка открыта, кидать недалеко. Но живности, готовой все слопать, увы, не наблюдалось. Даже студентов не было. А Яга, наверное, обидится, если увидит свои блины на красных головках роз в палисаднике. Мама, помню, сильно обижалась, когда манная каша из моей тарелки украсила завивку дворничихи. Та со мной до выпускного класса не разговаривала. Потом за давностью лет как-то рассосалась ее душевная травма…

Я откусила еще раз, блин встал поперек горла. Запила сытой, горло еще и слиплось. Потянуло в сон. Пришлось встряхнуть головой, встать и размяться: спать в сказках у Яги — идея всегда не очень. Я снова откусила кусочек и, давясь, шепотом повторила в дальний угол: «Говору-ун».

Не появился. Вот гад синий! Я разлепила пальцами ресницы и упрямо повторила: «Говорун!» Уже без надежды достала из сумочки пакет с уткой в соусе и вяло потрясла в воздухе.

— Сразу бы так! — мурлыкнул кот и появился из-за моей спины, словно прятался за плечом.

Я даже подскочила, но обрадовалась безмерно. Стиснула в объятиях наглую синюю тушку.

— Говоруша!

— Попрошу без фамильярностей. — Кот высвободился и сцапал из моих пальцев заветный пакетик. Заглотнул с упаковкой.

Радость плескалась во мне через край.

— Говоруша, я думала, ты меня бросил… Так скучала! Так скучала!

— Что решила скормить мне тонну заговоренных на сытость блинов? Это потому, что я такой толстый и, на твой взгляд, много жру? Или ты просто меня не любишь и желаешь, чтоб я лопнул? — Кот изобразил оскорбленную гордость и запрыгнул на стол, едва не скинув плошку с киселем.

— Я люблю тебя, Говоруша! — Я посмотрела на него умоляюще, изображая любовь и отчаяние, надеюсь, при этом меня не перекосило. — Но, кажется, я в безвыходном положении… Яга угощает, сам понимаешь.

— Тогда ладно.

Пасть кота стала огромной. Он одним махом заглотнул всю стопку блинов, облизнулся.

— Про «бросил». Когда научишься, что все надо по три раза повторять, балда ты, Ивановна?