Книга Эра белого орлогрифа, страница 103 – Анюта Соколова

— Готова? — он совершенно по-мальчишечьи подмигнул, дождался моего кивка и скомандовал: — Полетели!

Пропасть была бездонной, мы спускались медленно. Охристо-рыжие отвесные скалы понемногу теряли цвет. Бран держался рядом, и я старалась смотреть на него, а не вниз, где клубилась непроницаемая мгла. Среди камней изредка серели какие-то пятна, похожие на лишайник.

— Жаль, что я ничего не помню, — мой голос эхом отразился от скалы.

— Не беда, — откликнулся Бран. — Ты всё равно не смогла бы указать дорогу — вряд ли в когтях орлогрифа удобно любоваться окрестностями. К тому же я предполагаю, что попасть в то место не так-то просто, но это лишь теория.

— У тебя теории на все случаи!

— Почти, — не стал спорить он.

— Поделишься?

— Я уверен, что твой уступ окружает мощный охранный барьер. Поэтому и порталы, построенные по точным координатам, сбоят. Этот барьер пропускает лишь бестий или даже одних орлогрифов.

— А кто его поставил?

— Думаю, что сама Великая Тьма.

— Зачем?!

— Защитить колыбель иной формы жизни. Недаром её назвали Милосердной богиней.

Мне стало так интересно, что я перестала озираться по сторонам.

— Ши, это не подтверждено, но часть учёных считает, что обитаемых миров огромное количество. Иногда некоторые из них гибнут, взрываются, и обломки несутся в межмировом пространстве с колоссальной скоростью. Один такой обломок когда-то врезался в Ашинор: внутри него чудом сохранились какие-то семена, или споры, или же просто сгустки чужой энергии. Но в нашем мире ничего не происходит без ведома Великой, и развиться эта чужеродная жизнь могла лишь с согласия Тьмы.

— Но люди же уничтожают бестий!

— Люди уничтожают даже друг друга… Смотри!

В отвесной серой стене появился зияющий рваный провал — словно распахнулась клыкастая оскаленная пасть. Бран протянул мне руку:

— Знаю, что ты очень смелая, но мне самому не по себе. Мерещится всякая пакость вроде филиноглаза.

— Ты специально так говоришь, чтобы подбодрить меня! — я фыркнула, но в его руку вцепилась крепко.

Над нашими головами вспыхнул ослепительно-яркий свет, Бран отрегулировал его, чтобы он освещал путь подобно мощному прожектору. По бокам этот прожектор выхватывал выступы породы, перед нами сгущалась непроглядная плотная тьма. Снизу и сверху свет вяз в густой черноте. Оглянувшись на серое пятно входа, я шумно вздохнула.

И мы полетели вперёд.

Страха не было, напротив, кровь грел азарт. В расщелине было тепло и очень тихо, настолько, что слышалось наше учащённое дыхание.

— А ты пройдёшь сквозь барьер, поставленный самой Милосердной? — спросила я, лишь бы нарушить эту тишину.

— Ой… ой… ой… — прокатилось эхо.

— Попробую.

— Ую… ую… ую…

Невольно я потянулась к Брану. Тьма угнетала.

— Прибавь скорость.

— Ость… ость… ость…

— Нельзя. Напоремся ещё на что-нибудь с налёту.

— Лёту… лёту… лёту…

— Бесово эхо! — ругнулся Бран.

— Хо-хо-хо! — издевательски раздалось вокруг.

Мы одинаково поморщились и замолчали. Полёт в темноте завораживал. Воздушная подушка позволяла ощущать опору, отчего не возникало чувства зыбкости. Тёплый воздух шевелил волосы, мимо проплывали выпирающие камни.

— Кажется, выход близко! — Бран погасил свет, и я тоже заметила, что мгла начинает сереть.

Через какое-то время обозначились и контуры стен, а затем и потолок, напоминающий гигантскую арку. Однако до просвета пришлось добираться намного дольше, чем я предполагала. Мы вылетели в странное место: вроде бы Ущелье, но небо закрывали облака, хотя день был ясный и солнечный. Здесь же царил полумрак и полностью отсутствовала растительность. На голом камне высоченных скал лишь изредка попадались всё те же непонятные пятна сероватого налёта. Бран подлетел к одному такому. Вблизи оно походило даже не на лишайник, а на короткую белёсую шерсть, выросшую на поверхности камня.