Книга Диагноз, страница 55 – Анюта Соколова

— Перенесём завтрак на полчаса. У тебя же нет строгого расписания?

— Нет. Но ты всё-таки чудовище, Янира.

— Увы, — согласилась я. — Настолько безжалостное, что всё-таки задам этот вопрос. Почему господина Ридена называют жестоким сердцеедом? Откуда все эти сплетни? Чёрт возьми, я даже зайду дальше и спрошу в лоб: сколько у тебя было любовниц?

— Две, — выдохнул он. — И сразу — да.

— Что значит «да»?

— Я спал с любовницей генерала Жерáра. И с Альбéртой Савáж, примой варьете, тоже. А ещё флиртовал и целовался с кучей известных и неизвестных дам. Всё, твоё ужасное мнение обо мне подтвердилось? Сейчас ты вежливо попрощаешься и уйдёшь? Ведь договора больше нет.

— Мне любопытно: как ты добился такой славы? Холостой мужчина, у которого к двадцати семи годам было всего две любовницы, не считая постоянной партнёрши, считается чуть ли не монахом.

— У меня не было постоянной партнёрши три года, с того момента, как мы переехали в этот дом, — тихо сказал Тери. — Леони потребовала отдельную спальню, к себе не пускала и ко мне не приходила.

Я протянула руку и пощупала его лопатки через свитер.

— Янира, ты что делаешь? — встревожился он.

— Крылья ищу, — серьёзно ответила я. — Ты же ангел, Астер Винсен Риден. Мужья в таких случаях обычно разводятся, а ты, если я поняла правильно, долго терпел и лишь потом пустился во все тяжкие.

— Хотел, чтобы она приревновала. Поэтому вёл себя не лучшим образом, отсюда и все сплетни.

— А тебе не приходило в голову, что, возможно, этим ты и оттолкнул её окончательно? Что какой бы ни была девушка, бесчестно так себя вести? Не говоря уже о загубленной репутации. По слухам, у тебя сотни любовниц и полно тех, с кем ты провёл ночь и бросил на утро! Что ты теперь собираешься делать — давать опровержение в газетах?

— Ты говоришь точь-в-точь как Гюстав, — буркнул Тери.

— Если человек, что с тобой двадцать лет, и я, которая знает тебя два дня, говорят одно и то же, может, это повод задуматься? Мне лично неприятно, что у тебя такой шлейф мнимых побед!

— Ревнуешь?

— Очень надо! Я твой Якорь, а не жена. За тебя обидно.

— Ну не думал я тогда об этом! — он вскинул голову, в полумраке глаза сверкали. — Мне было больно, я действовал сгоряча! Никак не мог понять: почему я желанен для всех, кроме Леони? Почему остальным достаточно намёка, взгляда, улыбки? Почему другие стонут от наслаждения…

— Вот только не надо подробностей твоих постельных подвигов! — перебила я его. — Я, конечно, не отрицаю, что ты неотразим, но обсуждать это не хочу. Кстати, на будущее… С кем ты встречаешься сейчас?

Он замер.

— Ты издеваешься?

— Должна же я знать, как относиться к девушке, которую встречу в твоей спальне. Просто поздороваться, пожелать ей доброго утра или принести вторую кружку кофе?

— Я не вожу в свой дом любовниц, — тон неуловимо изменился. — Тебе незачем переживать.

— Незачем так незачем, — пожала я плечами.

Очарование звёздной ночи развеялось. Плед стал колючим, ветер — холодным, а рука, которая ещё сжимала мою — ледяной.

— Ты ведь не всерьёз это спрашивала? — нарушил затянувшееся молчание Тери. — Когда я предлагал тебе быть рядом, я предлагал это во всех смыслах.

— А я чертовски непонятливая. Будь так добр, озвучь условия полностью, без намёков и недомолвок.