Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 105 – Ан Синьи

— Талант… – Он закашлялся, сплевывая вязкую слюну. – Да, у нее был талант. Талант ведьмы.

— Кем она была? – Я наклонилась над ним. – Откуда она пришла? Почему в ее записях рецепты из Северных Пустошей?

Отец молчал и смотрел на меня с вызовом.

— Говори. – Голос Шан Гуаня разрезал тишину, его тень накрыла кровать, и отец невольно вжался в подушки. – Я чувствую, как бьется твое сердце, старик. Я услышу ложь раньше, чем она сорвется с твоего языка. И поверь, мое терпение не безгранично.

Лин Чжэн перевел взгляд с меня на Шан Гуаня. Страх перед Ледяным Драконом боролся в нем с ненавистью ко мне. И страх победил.

— Я нашел ее, – прошипел он. – Двадцать два года назад на Северном тракте у границы с Ледяной Пустошью.

— Что она там делала?

— Умирала. – Он злорадно усмехнулся. – Полузамерзшая, она лежала в снегу, одетая в лохмотья, но ткань была странной… Из нитей шелкопряда, которого не разводят у нас.

— И ты спас ее? – спросила я с недоверием. Мой отец никогда не отличался милосердием.

— Она была красива даже полумертвой, – признался он, и в его глазах мелькнуло что-то липкое, от чего мне захотелось пойти вымыться. – И у нее при себе был мешочек с редчайшими пилюлями Восстановления. Я понял, что она не простая бродяжка, поэтому забрал ее.

— Она знала, кто она?

— Нет, у нее была пустота в голове. Она помнила только имя – Яо – и знала, как смешивать травы. Руки помнили, а голова нет. Идеальная жена. – Он хрипло рассмеялся. – Покорная, полезная, без прошлого и родни, которая могла бы заступиться.

— Ты воспользовался ее беспомощностью. – Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – И заставил ее работать на себя.

— Я дал ей кров и имя! – взвился отец. – Если бы не я, она бы сдохла в сугробе! А она… она была ненормальной.

— В чем? – спросил Шан Гуань. Отец замялся, его глаза забегали. – Он лжет, – осознал Шан Гуань. – Что ты скрываешь?

— Ее волосы, – выдавил он. – Когда я нашел ее… они были белыми, как снег или как у старухи. Но лицо было молодым.

Белые волосы – это особенность клана Инь. Тех, кто живет в Пустошах, где нет солнца, только северное сияние.

— И что ты сделал? – тихо спросила я.

— Я заставил ее красить их отваром черного ореха каждые семь дней. Я сказал, что это болезнь и что если люди увидят, то ее забьют камнями как демона. Она верила и всего боялась.

— И я… – Меня осенила догадка. – Я родилась с черными волосами. В тебя.

— Да. – Отец сплюнул. – К счастью, ты пошла в меня мастью. Но глаза… этот взгляд… ты смотрела на меня так же, как она, когда сидела у окна и рисовала своих проклятых пауков.

— Пауков? – переспросил Шан Гуань.

— Она рисовала их везде: углем на бумаге, палочкой на земле – и говорила, что они плетут судьбу. Сумасшедшая… Я сжигал эти рисунки и запрещал ей рисовать.

В комнате повисла тяжелая тишина, теперь я знала все. Моя мать, Лин Яо, или Инь Яо, была беглянкой из клана Инь и каким-то образом покинула Пустоши, но потеряла память. Мой отец нашел ее, присвоил, заставил скрывать свою природу и выжал из нее все соки ради богатства клана, а потом, когда она родила меня и ослабла… он позволил ей умереть, заменив на Янь Хун.

— Ты чудовище, – сказала я с брезгливостью, словно смотрела на таракана. – Ты прожил жизнь, паразитируя на женщине, которая была в тысячу раз талантливее и благороднее тебя. И ты смеешь обвинять меня?