Книга Любовь вне контракта, страница 80 – Tina Blad

— Я знаю, что ты спустилась! Иди сюда! — раздалось с кухни. Я чертыхнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. А как он узнал? — Я услышал твой запах! — словно прочитав мои мысли, добавил он, и в голосе его послышалась самодовольная усмешка.

— А ты меня не унюхивай! — возмутилась я и направилась на кухню, бесясь от того, что мы снова общаемся как ни в чём не бывало. Но сколько можно уже игнорировать эту ситуацию? Она висела между нами, как туча, готовая разразиться грозой, и я чувствовала, что ещё немного — и я сорвусь.

— А это ты не мне говори, — фыркнул мужчина, в очередной раз перекидывая стрелки на своего зверя. Он стоял у плиты, ловко орудуя лопаткой, и от его движений веяло той самой уверенностью, которая сейчас меня бесила больше всего.

— А ты на него это не сбрасывай! — последняя фраза меня взбесила ещё больше. Я остановилась у стола, скрестив руки на груди, и уставилась на него. — Если он человека убьёт, то тебя оправдают?

— Не убью, — короткий и ёмкий ответ. И это относилось не только к моему вопросу, а ко всей ситуации целиком — к его зверю, к его контролю, к нашим отношениям. Он сказал это так уверенно, что у меня на миг перехватило дыхание.

У меня слов не осталось, а тот аппетит, что был, меня полностью покинул. Я бы даже сказала, сдох в муках, оставив после себя лишь пустоту и горечь во рту. Я просто села на стул и уставилась на стол невидящим взглядом, чувствуя, как внутри разрастается холодное, липкое опустошение. Передо мной поставили тарелку с кашей, усыпанной свежими ягодами — крупными, сочными, аппетитными. Так вот чем так вкусно пахло. Но я даже не могла заставить себя посмотреть на неё.

— Мы будем игнорировать эту ситуацию? — тихо спросила я, не притрагиваясь к угощению. Я не думала, что смогу проглотить хоть кусочек, пока мы ничего не обсудим. Слова застревали в горле, и я ненавидела себя за эту слабость.

— Знаешь, мне легче будет игнорировать твой отказ, чем обсуждать, что я тебя вообще никак не волную, — его голос звучал почти ровно, глухо, но я чувствовала, что он уязвлён вчерашней ситуацией и злится. И эта злость витала в воздухе, как напряжение перед грозой. Он стоял ко мне спиной, его плечи были напряжены, и я видела, как под тканью рубашки перекатываются мышцы.

— А тебя только это беспокоит? — взвилась я, стукнув по столу кулаками, предварительно оцарапав его ногтями до противного скрипа. Его слова меня конкретно выбесили! Они ударили по самому больному месту, задели ту грань, которую я так тщательно пыталась сохранить.

— Не только это! — он обернулся, и теперь мы смотрели друг на друга, как два разозлённых зверя, готовых вцепиться друг в друга. Только мои глаза были обычными, а его — вертикальными, кошачьими, хищными. — То, что мой зверь сходит с ума от твоего запаха, как передаёт свои чувства мне, как он хочет вырваться на свободу, как я хочу взаимности, как я пытаюсь за тобой ухаживать, но не получается, потому что ты совершенно этого не замечаешь или принимаешь за игру!

— Да потому что мне постоянно приходится всё держать под контролем! Себя, тебя, твоего зверя?! — заорала я на него в ответ и залепила пощёчину. Моя ладонь со звоном встретилась с его щекой, и я почувствовала, как от удара заныли пальцы. — А ну, животное, верни мне Ника, я с ним не договорила! — натурально зарычала я, злясь на зверя, который сейчас смотрел на меня из его глаз. Рука заболела, а на его щеке алело пятно от удара, но я с удовлетворением смотрела, как зрачки оборотня приходят в норму, сужаясь до привычного человеческого размера. — У нас есть контракт, которому я следую, а твои поступки это только усложняют.