Книга Любовь вне контракта, страница 32 – Tina Blad

Сказать, что он меня заинтриговал, — значит не сказать ничего. Я буквально подорвалась с кровати, забыв о своей обиде и усталости, и поспешила за ним на кухню, чувствуя, как внутри разливается щекочущее предвкушение.

На кухне я сразу принялась заваривать чай с травами, достав из шкафчика заветные баночки с сушёным каркаде, мятой и чабрецом. Аромат наполнил комнату тёплым, уютным облаком. А оборотень взялся за готовку омлета с овощами и сыром — я видела, как ловко и уверенно двигаются его руки, нарезая перец, взбивая яйца, посыпая тёртым сыром шипящую массу на сковороде. Соблазнительный запах довольно быстро разлетелся по помещению, и у меня аж слюноотделение усилилось, напоминая о вчерашнем дне, пропущенном ужине и огромных магических потерях, которые требовали немедленного восполнения.

Мы делали всё это в полном молчании, но оно было уютным, почти домашним. Каждый был занят своей задачей, и в этом было что-то успокаивающее, правильное. Дополнительно я решила сделать бутерброды с творожным сыром и красной рыбой, которую я обожала, но редко могла себе позволить.

— Ай, — вырвалось у меня, когда я так увлеклась нарезкой, что порезала себе палец. Неглубоко, но неприятно — по коже скользнула острая, жгучая боль, и на подушечке выступила крошечная капелька крови.

— Порезалась? — мгновенно отреагировал Ник, и прежде чем я успела отдёрнуть руку, мой палец уже оказался в его ладонях. Он ловко промыл ранку под струёй воды, а через минуту уже перевязал её чистым бинтом, аккуратно и бережно, словно делал это сотни раз. Мне стало до странного приятно, что он помнит о моей небольшой особенности… или дефекте, как называли это родители. Он не удивился, не спросил, почему я не исцелила себя сама. Просто помог.

Пока мы заканчивали с завтраком, у меня в голове мелькали десятки вариантов развития нашего разговора. Было до жути интересно, что же он мне скажет и что за таинственный свёрток, ради которого стоило так рисковать.

Когда мы наконец сели за стол, я наложила себе в тарелку кучу всего: два больших бутерброда с сыром и рыбой, половину омлета, щедро присыпанного зеленью, и большую кружку дымящегося чая. Оборотень на секунду уставился на мою порцию с таким выражением, будто увидел нечто невероятное, и его брови поползли вверх. Ну да, а что ты думал? У меня потери, надо их срочно восполнять калориями! Я смотрела на свою тарелку хищным, голодным взглядом и чувствовала, как внутри разливается предвкушение.

Когда я расправилась с первым бутербродом, ощутив, как нежная, тающая во рту рыба смешивается с кремовым сыром, я поняла, что готова к разговору.

— Рассказывай, — важно разрешила я, вгрызаясь во второй бутерброд и с наслаждением жуя. Рыбка буквально таяла на языке, оставляя после себя солоноватое послевкусие.

Мужчина улыбнулся уголками губ, отпил из своей кружки чай и на мгновение прикрыл глаза. Но уже через секунду он снова стал серьёзным — лицо его окаменело, взгляд потяжелел. Он положил на стол свёрток, который до этого держал в кармане.

— Это ритуал по закрытию зверя в клетке, — сказал он, и голос его чуть охрип, словно слова давались ему с трудом.

Я сначала не поняла, о чём он говорит. Смысл фразы доходил до меня медленно, словно сквозь толщу воды, — и вдруг меня словно под дых ударили. Внутри всё оборвалось и провалилось куда-то в ледяную пустоту. Зверь в клетке. Закрытие зверя. Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как кровь отливает от лица.