Книга Мыльное дело попаданки, страница 22 – Юлия Шахрай

Мальчик сосредоточенно хмурит брови, обдумывая мои слова, затем благосклонно кивает:

— Ладно.

С облегчением выдыхаю.

Нам с братом и сестрой ужин накрывают в столовой. Даунтон разливает по тарелкам суп, добавляет к нему по маленькому кусочку хлеба, после чего уходит. Похоже, слуги в этом доме едят отдельно. Такие порядки кажутся мне странными, но помня ужас поварихи, когда я предложила ей свою помощь, решаю оставить всё как есть.

Перед сном снова натыкаюсь взглядом на пыль в своей комнате. Вздыхаю, придётся ей пока полежать. Мне не до этого. Но и до неё обязательно дойдёт очередь.

Для поездки в город Даунтон впрягает своего коня (единственного в поместье) в двуколку.

Трясёт этот транспорт немилосердно, поскольку никаких ровных асфальтированных дорог в нашей глуши нет. Но тут уж без вариантов.

Наш путь лежит как раз через две принадлежащие нашей семье деревеньки. Обветшалые заборы, многие дома полуразрушены — общее ощущение запустения не оживляет даже лай собак и дым из печных труб. Крестьяне при виде двуколки кланяются и разгибаются только после того, как мы проезжаем мимо.

Увиденное расстраивает.

— А почему дома и заборы до сих пор не починили? — уточняю я у Даунтона. — Война ведь уже закончилась.

Он пожимает плечами:

— Так не до того было. Спешно убирали урожай, дрова заготавливали. Вы не подумайте, старосты — хорошие управленцы. Только работы в деревеньках много, а мужиков мало. По сути, освобождение от налогов в этом году было формальностью, им и без того зимой придётся сложно.

— Всё настолько плохо?

— Да. Вы же видите, народа на улицах почти нет. Все на реке сидят, надеются хоть что-то успеть наловить до наступления холодов. Ваш папенька хотел ссуду в банке взять, в том числе и для того, чтобы крестьянам помочь. Скот там закупить, зерно и прочее необходимое. Но не успел.

— Понятно…

Новости удручают.

Небольшой город, в который мы въезжаем, обнесён крепостной стеной. Здесь тоже чувствуется след войны: в разрушенных домах, людях в обносках, магазинах с заколоченными окнами. Но мусора на улицах нет, да и неприятных запахов тоже.

Здание почты выглядит нуждающимся в ремонте: на фасаде змеятся трещины, а ступени крыльца надсадно скрипят под ногами. Служащий, пожилой седоволосый мужчина, узнав о цели нашего визита, вручает два письма.

Автор первого — жена друга моего отца, сообщает, что её муж скончался. И она бы и рада помочь, вот только они с детьми сами находятся в бедственном положении. Автор второго письма жив, но из его витиеватых заверений в дружбе и желании помочь ясно, что помочь он может лишь словами. Даю прочитать письма Даунтону, после чего уточняю:

— А без поручителей нам ссуду не дадут?

— Нет, — огорчённо вздыхает он. — Как же так? Ваш папенька разослал более двадцати писем!

То, что друзья отца оказались не такими уж друзьями, это печально, но сейчас есть вопрос поважнее:

— А не получится взять ссуду в залог поместья?

— Никто на такое не пойдёт. Поместье прилагается к титулу, и продать его нельзя.

— Ладно, — притворно бодро произношу я. — Раз ссуды не будет, давайте попробуем продать подсвечники. Как думаете, где лучше это сделать?

— Тут за углом ломбард. Граф в прошлый раз именно туда ездил.

Спустя полчаса ожесточённого торга становлюсь обладательницей двадцати серебряных монет, и мы отправляемся на рынок.