Книга Из ЖКХ в маги, страница 35 – Виктория Крафт

Я села в предбаннике, достала жестяную банку, которую забрала у Игната, и высыпала деньги на лавку. Серебро, медь, даже несколько золотых — накопилось прилично. Игнат хорошо хранил, ни монетки не пропало.

Достала корсет — тот самый, выходной, тёмно-синий — и принялась зашивать деньги в подкладку. Монету за монетой, ряд за рядом. Серебро к серебру, золото отдельно, в самый плотный шов на спине. Руки делали привычную работу, мысли текли спокойно.

Кто будет щупать сироту без титула? Никто. А если кто и попробует — получит по рукам.

Игнату я отдала второй ключ. Объяснила, что делать: протапливать печку раз в неделю, проверять крышу, отгонять мышей. Он кивнул и сказал, что всё сделает. Даже обиделся, что я сомневаюсь.

Бабкину комнату я заперла на ключ. Рудольф хотел взять что-то из вещей, но я сказала — нет. Это память. Он не спорил. После бани он вообще стал покладистее.

Вечером я сидела на крыльце и смотрела на озеро. Вода была серая, небо — серое. Но где-то там, за облаками, горели цветные звёзды. Они всегда там горели. Даже когда их не видно.

— Ничего, — сказала я себе. — Перезимуем. Город — это не навсегда. Весной вернёмся. А пока — узнаем, что там и как. Может, и жениха найдём. Такого, чтоб сам выбрал, а не Рудольф. Такого, чтоб не боялся умной жены. Такого, чтоб в гидравлике понимал. Или хотя бы не мешал.

Я усмехнулась и пошла в дом. Сборы продолжались.

В город мы въехали к вечеру.

Данвир встретил нас огнями — магическими, как я теперь понимала. Фонари на улицах горели без огня, ровным желтоватым светом. В витринах лавок что-то мерцало и переливалось. Народу на улицах было меньше, чем днём, но город не спал — где-то играла музыка, где-то стучали колёса экипажей, где-то перекликались запоздалые торговцы.

Олаф высадил нас у доходного дома на тихой улице. Я попрощалась с ним, пообещала заглянуть, когда он снова приедет в город, и пошла за Рудольфом. Тот нёс мою корзину и свой саквояж и вид имел крайне озабоченный. Переезд давался ему тяжело. Мне, впрочем, тоже — но я не показывала.

Дом был трёхэтажный, каменный, с чистой лестницей и даже с ковровой дорожкой на втором этаже. Квартира Рудольфа оказалась в конце коридора. Он отпер дверь, и мы вошли.

Внутри было... неплохо. Прихожая, коридорчик, две комнаты, кухонька. Чисто, но запущенно — видно, что Рудольф здесь давно не жил. Пахло пылью и старыми бумагами. Я прошлась по комнатам, заглянула в каждую. Одна была совсем маленькая — кровать, стул, узкое окно во внутренний двор. Вторая — просторная, с большим окном на улицу, с широкой кроватью, с зеркалом в рост и с целой стеной шкафов.

Рудольф поставил мою корзину у двери маленькой комнаты.

— Вот, — сказал он. — Это ваша. Располагайтесь.

Я заглянула внутрь. Потом перевела взгляд на него.

— А та, большая? — спросила я.

— Там буду жить я. Это моя квартира, в конце концов.

— Но вы же опекун, — сказала я. — Ваша обязанность — заботиться об опекаемой. А обо мне тут не позаботились.

Он нахмурился.

— Чем вас эта комната не устраивает?

— Всем, — сказала я. — Во-первых, она маленькая. Во-вторых, где я буду складывать одежду? У меня платья, юбки, корсеты — им нужен шкаф. В-третьих, где зеркало? Вы сами говорили — меня надо показывать людям. А как я буду наряжаться без зеркала? В-четвёртых, где горшок? Где тазик умываться? В-пятых...