Книга Из ЖКХ в маги, страница 22 – Виктория Крафт

Капли задержались на коже. Не скатились сразу, а повисли, как будто раздумывая.

Я смотрела на них. Они смотрели на меня — если можно так сказать о каплях. Потом медленно, очень медленно стекли вниз.

— Интересно, — пробормотала я. — Очень интересно. Надо будет потом проверить. Когда время будет.

Но думать об этом сейчас не было времени. Сначала — город. Сначала — трубы. Сначала — душ и унитаз.

Остальное — потом.

Я вернулась в дом, достала бабкину книгу и начала изучать раздел о травах для аптекарской лавки. Если я собираюсь в город — надо подготовить товар.

В город я отправилась с рассветом.

Собралась основательно: надела выходное платье — то самое, тёмно-синее, с вышивкой, — заплела волосы в тугую косу и уложила вокруг головы. В корзину сложила пучки сушёных трав, горшочки с мазями и настойками, бабкин травник — на случай, если аптекарь захочет проверить рецептуру. Деньги — серебро и медь — зашила в потайной карман нижней юбки. Золотой спрятала отдельно, за подкладку корсажа. Не потому что не доверяла людям, а потому что привыкла: деньги любят тишину.

Телега нашлась у мельника Олафа. Он как раз собирался в Данвир — развезти муку по заказчикам. Олаф был мужик угрюмый, но надёжный. Говорил мало, дело знал. Лошадь у него была старая, но крепкая — мерин по кличке Дымок. Телега скрипела, но держалась.

— Подвезу, — буркнул Олаф, когда я спросила. — За лечение. Спина у меня теперь — как новая. Садись.

Я села на мешки с мукой, поставила корзину на колени, и мы тронулись.

Ехали долго, с одной остановкой — напоить лошадь. Дорога была пыльная, но накатанная. Поля, рощи, хутора — мелькали и оставались позади. Я дремала, привалившись к мешкам. Олаф молчал, только иногда понукал Дымка.

К полудню въехали в Данвир.

Олаф высадил меня у рыночных ворот.

— Я по заказчикам, — сказал он. — К вечеру управлюсь. Встретимся здесь же, у ворот, как солнце сядет. Успеешь?

— Успею, — сказала я. — Мне много времени не надо.

И пошла искать аптеку.

Город встретил меня шумом, дымом и запахом. Запах был сложный: уголь, железо, речная вода, навоз, жареное мясо, пряности. Улицы были мощёные — булыжник, плотно пригнанный, с водостоками по бокам. Я сразу отметила водостоки. Но что меня порадовало ещё больше — водосточные трубы на крышах. Сливы. Настоящие, металлические, с желобами под карнизами. Дождевая вода не лилась на головы прохожих, а уходила в подземные каналы. Значит, канализация здесь не просто канава вдоль улицы, а система. Уже легче. Уже есть с чем работать.

Окраины выглядели ожидаемо: мастерские, склады, телеги, грузчики, крики, лай собак. Дома каменные, двухэтажные, с узкими окнами. Вывески — деревянные, крашеные: «Кузница», «Ткацкая мастерская», «Скорняк», «Аптека». Аптека. Туда мне и надо.

Аптека нашлась на углу Рыночной площади. Здание добротное, с зелёной вывеской и ступкой на ней. Внутри пахло травами, спиртом и чем-то горьким. За прилавком стоял сухой старик в очках — настоящих, стёкла в тонкой металлической оправе, с дужками, заходящими за уши. Я мысленно поставила плюсик: очки — это оптика, оптика — это наука. Если здесь умеют шлифовать линзы и делать оправы — значит, город не совсем дремучий. Значит, есть шанс, что и с металлом работают на уровне.

— Добрый день, — сказала я, ставя корзину на прилавок. — Я — Алевтина, внучка Лукерьи-травницы из Озёрного Угла. Бабушка умерла, дело перешло ко мне. Вот товар.